Наложницы ненависти

Это был расчетливый страх военачальника, понимающего, что поражение близко как никогда и настало время выложить на стол все карты. Открыть все козыри. Открыть первым — самое плохое, что может случиться в бою. Но иного выхода Всеслава не видела. Ее показное спокойствие перед лидерами вассальных семей было бравадой: аналитики предупреждали, что битва будет жестокой и непредсказуемой. И Всеслава решилась.

— Мечеслав! — Барон, спокойно стоящий в огромном холле дворца, поднял голову. — Пора!

Фаворит слегка улыбнулся своей королеве и поднял тяжелый боевой топор:

Двери распахнулись, и во внутренний двор потекли дружинники домена Сокольники и треть Дочерей Журавля: последнее, что оставалось у Всеславы.

— Откатываются! Почему они откатываются?! — Гюнтер злобно посмотрел на Элигора.

— Королева выпустила резерв, — хладнокровно ответил гипербореец, наблюдая, как сбрасывают со стен мертвых демонов.

— Но ведь мы почти прорвались!

— Почти не считается.

— Почти — это значит, что твои ублюдки уже были во внутреннем дворе!

— Если бы здесь был хотя бы десяток командоров войны, мои ублюдки УЖЕ были бы в самом дворце!

— Сейчас в этом нет необходимости, — спокойно ответил гипербореец. — Перестроим порядки, подсчитаем потери, тогда и решим, кто нам нужен.

— Проклятая тварь! — взвился мастер войны. — Немедленно выводи резерв!

Гюнтер хотел победы, страстно хотел. Покоритель Зеленого Дома! Величайший герой в истории Ордена… Но у Элигора были свои планы на ход боевых действий:

— Если Гомори выполнит свою задачу, нам не нужно будет брать дворец, — краснокожий сплюнул. — По крайней мере, сейчас. — И жестом подозвал к себе горниста: — Сыграй переговоры. Затем ступай к стенам и сообщи людам, что мы хотим собрать убитых. Пусть не стреляют.

Опомнившийся капитан гвардии отошел в сторону и, вытащив из кармана тоненькую пипетку, закапал в глаза бесцветную жидкость. Анабот вопросительно посмотрел на Элигора, тот кивнул и едва слышно прошептал:

Анабот хмыкнул, почесал одну из своих бородавок и вспомнил:

— Кстати, тут прибегал гонец, вас с Гюнтером срочно вызывают в Замок.

— Не знаю. Рыцари не любят много болтать с тварями Кадаф.

— Ладно, — помолчав, решил Элигор. — За главного останешься ты. Дурсону передай, что мне не понравились его действия — раньше он воевал лучше. И смотри в оба: если люды прорвут осаду, твою кровь не вернет даже Азаг-Тот.

— Не учи меня, красный, — насмешливо отозвался Анабот и тут же спросил: — На штурм ходить?

— Один раз, — после короткого раздумья решил краснокожий, — чтобы люды не скучали. Но особо не усердствуй: покроши побольше дружинников и отступай.

— Понятно. — Анабот снова почесал бородавку. — Слушай, Элигор, ты уже спал с наложницами?

— С Тасмит, — хмыкнул краснокожий.