Наложницы ненависти

Потом грянул кризис с Ктулху. А потом Зеленый Дом и Орден начали пикировку. Сегодня был объявлен ультиматум: твои рыжеволосые собратья готовы воевать с людами, но… — указательный палец Карима взметнулся вверх, — Темный Двор не объявлял о союзе с вами. К тому же все обозреватели уверены, что навы не готовы к войне. Возникает дилемма: Орден готовится к войне с Зеленым Домом один на один и при этом снимает с поста лучшего мастера войны за последние пару сотен лет. Я не верю, чтобы ты испугался схватки с людами, значит, возникло нечто такое, чего ты не стерпел. — Журналист победоносно посмотрел на притихшего де Гира. — Вот я и подумал, что вы каким-то образом умудрились снюхаться с тварями Кадаф. А тебе это не понравилось.

— И ты решил проверить свою догадку на мне?

— К сожалению, великий магистр отказался от интервью, а Гюнтер отделывается общими фразами.

Увлеченные разговором собеседники не обращали никакого внимания на неприметного чела, одиноко сидящего за дальним столиком.

— Мне только что сообщили, что Франц де Гир ведет переговоры с Каримом Томба. — Гюнтер положил на стол свежеотпечатанные фотографии. — Они еще там.

— Кто дал тебе право следить за масте… — Леонард осекся. — Почему ты установил слежку за Францем?

— Рыцарь де Гир проявил резкое несогласие с решением совета Ордена, — холодно ответил Шайне. — Учитывая это, а также его осведомленность в ситуации, я принял решение о наблюдении.

— Если Франц не оторвался от слежки, значит, он не замышляет ничего плохого.

— Он не догадывался о слежке. Я приставил к нему обычного чела, наемника. Большого специалиста по наружному наблюдению, но не мага.

— Ловко, — пробормотал великий магистр. — С кем, ты говоришь, встретился Франц?

— С Каримом Томба! Журналистом! И к тому же шасом! Надеюсь, я не должен напоминать, что семья Шась входит в Темный Двор? Рыцарь де Гир ведет переговоры с противником!

— Это ничего не значит, — буркнул великий магистр. — Карим давний приятель Франца.

— Как раз вот это ничего не значит, — парировал Гюнтер. — Вы думаете, что отставленный капитан гвардии изливает свою обиду журналисту «Тиградкома»? Как бы не так! Чел сообщает, что в разговоре звучали слова: «гиперборейцы» и «твари Кадаф».

— Это невозможно, — тихо произнес Леонард. — О чем ты говоришь, Гюнтер? Франц бы никогда не стал…

Де Сент-Каре замолчал.

— Я считаю, что мы должны немедленно доставить рыцаря де Гира в Замок для получения объяснений.

— У тебя есть запись разговора?

— Качество очень плохое, но указанные мною слова слышны отчетливо.

На самом деле качество было терпимым, но капитан гвардии Шайне лично привел пленку в полуживое состояние, оставив в неприкосновенности только указанные слова.