Империя ненависти

Да, я лучше, но то, что мне чуть не сломали нос, того не стоило.

Этот ублюдок может казаться очаровательным, но он адвокат по уголовным делам. Никогда не стоит доверять тому, кто не только любит пачкать руки, но и стремится к этому.

— Ты жалкий мудак, — шепотом произносит он с легкой усмешкой.

— Либо говори, что хочешь, либо отвали.

— Ты даже злишься из-за этого. Блядь, надо было поднять ставку и взять с тебя больше.

— У тебя есть точка, которую ты собираешься достичь? Желательно в ближайшие десять секунд, пока я тебя не ударил.

— Разве ты не видишь? — ухмылка перекосила его губы. — Ты так увлечен ею, что уволил ее, дабы не мучиться, видя ее каждый день. Я мог бы навесить на тебя любой ярлык, мой друг, но трусливый придурок никогда не был одним из них. До сегодняшнего дня, естественно.

— Я уволил ее, потому что она некомпетентна.

— Она лучший помощник, который у тебя когда-либо был. Ты знаешь это, твои немногочисленные функционирующие нейроны знают это, и даже твой член тоже знал бы это, если бы ты перестал трахать случайных брюнеток и дал ему то, чего вы оба действительно хотите.

Прежде чем я успеваю высказать свои членораздельные замечания, дверь кабинета открывается с силой, которая захлопывает ее на петлях.

На пороге появляется Аспен, ее рыжие волосы напоминают пламя из любимого логова Сатаны. Она скрещивает руки и стучит туфлей по полу.

— Что это? — я смотрю между ней и Ноксом. — Врываешься в кабинет Дэниела?

— Ты уволил ее? — спрашивает она медленным, угрожающим тоном, который она обычно оставляет для настоящего дьявола этой фирмы, Кингсли.

— Прости, кто она? — я притворяюсь безразличным.

— Адлер. Николь Адлер, с которой ты ведешь себя как мудак с тех пор, как она начала здесь работать.

— Не помню, чтобы приглашал тебя на мою лекцию для работодателей, Аспен.

— И я не помню, чтобы ты обладал такой энергией маленького члена, чтобы активно разрушать шансы девушки на опекунство."

"Я собираюсь показать ей свой реальный размер члена и рискнуть иском о сексуальном домогательстве, но прежде, чем я могу пойти по безумному пути, ее слова проникают в меня.

Мое горло сокращается, будто я протрезвел. Или напиваюсь. Не могу сказать наверняка.

— У Николь дело об опеке?

— Да. В Англии. — Аспен постукивает туфлями более маниакально. — Она не хотела тебе говорить, потому что, по ее словам, «ты ее ненавидишь и скорее хочешь, чтобы она проиграла, чем помочь ей», но самое меньшее, что ты мог бы сделать, это позволить ей иметь постоянную гребаную работу. Теперь она окажется в очень невыгодном положении перед этим жестоким ублюдком.

Я хочу ударить стену по очень иррациональным причинам.