Меч Немезиды

Опять надвинулся подвал и острое лезвие под кадыком… Он заглянул в рюмку и допил остатки водки.

– Наверное, красивая баба, эта Лейла, – сказал Блинов. – Кто-нибудь видел ее?

Нет, никто не видел. Лейлой занималась группа «зеро», это они спровадили ее куда-то, а может, и в расход пустили даже… А что это за группа такая – «зеро»? Кто они вообще? Что за короли с горы?

– Да местные арабы, наверное, – сказал Шаура. – Завербованные агенты из местных. Или наши узбеки типа Бердоева, заброшенные для глубокого оседания…

– Но ты, – сказал Бердоев. – Я не узбек, я осетин! Просто жил там…

– Да какая разница, – Блинов махнул рукой. – Мне вот про Лейлу интересно!

– Не, я ихних баб не понимаю, – сказал Кулаков. – Зачем лицо прятать, фигуру закутывать? Чего стесняться? Мы когда вывозили медсестричек из клиники, затолкали их с доктором в фургон – железо раскаленное, жарища, духотища! – а они все равно кутаются. Одна даже в обморок хлопнулась, но и тогда не развернулась. Почему? Что, их врач без намордников не видел? Или мы – через час попрощались, деньги на переезд вручили и навсегда расстались. Так к чему мучиться? У меня сразу представление, что они страшные и этого стесняются…

– Да нет, обычай такой. Эти бенладены испокон века баб своих тряпьем накрывают…

Так и идет медленный, ни к чему не обязывающий треп ни о чем. Вроде как психоанализ у американцев. Психоанализ – не психоанализ, а вытягивается из нервных клеток нечеловеческое напряжение последних суток: медленно, по капле, но вытягивается…

Шаура облокотился на холодный вогнутый борт, прищурился блаженно, замурлыкал любимую песню:

В Америке «Дельта», в Испании «Гал»Его безуспешно искали.А он в это время рыбешку таскалИз речки на Среднем Урале.– Нет ли у кого телефона с собой, братцы? – Это Кузьмин спрашивает, весь белый сидит, водка ему плохо пошла с дороги.

Нет телефона, Кузьмин. Бойцам на «холоде» телефоны не положены. Погоди, приземлимся, тогда и позвонишь кому надо…

А Кузьмин говорит: даже не знаю, будет ли кому звонить.

А чего так?

Да вот так…

Оказывается, пока они там, в плену, сидели, охрана им мозги прессовала вовсю, говорили, мол, родня вся ваша у нас на мушке – фотки, адреса показывали, всякие такие подробности. У Суворского дочка маленькая, так они даже номер сада и номер группы знали. А что, говорят, ждем только, когда квартиры свои продадут, чтобы вас выкупить, и тогда всех перестреляем, а вам ушки и пальчики передадим.

Карпенко слушал это и хмурился. Потом сказал Кузьмину:

– Все в порядке с вашими семьями, не переживай. И телефон у меня есть. Только сперва я один звоночек сделаю, лады? – И подозвал Бердоева: – Садитесь рядом, Руслан Магомедович, переводить будете.