Нам с тобой нельзя

А затем делает абсолютно странную вещь наклоняется к уху и шепчет:

—Ты скажи, я исправлюсь. Одно слово, — с трудом глотаю вязку слюну и вижу, как мои охранники шагают в нашу сторону. Сердце стучит как ошалелое, я не понимаю ничего, но отчаянно пытаюсь вырваться из захвата, смотрится это жалко. Перевожу беспомощный взгляд на Кирилла, а тот немигающе взирает на меня, словно педантично считывает мысли. Однако в голове лишь один страх, что это все обернется проблемами.

—Отошел от нее, быстро, иначе не соберешь кости, — гремит над головой, и я моментально оказываюсь на свободе. Разъяренный Никита как будто из воздуха появляется.

Это плохо, очень плохо. Никита не смотрит на меня, но по подрагивающей на шее жилке и дергающемся кадыке я понимаю, что он, мягко сказать, недоволен. Злобные импульсы разлетаются во все стороны, я на физическом уровне могу их ощущать.

—Макарский, тот самый, о котором так много разговоров, — Кирилл ухмыляется и оценивающе осматривает Никиту. —Слышал…

—Света, сядь в мою машину, я поговорю с твоим другом, — стальная хватка на запястье усиливается. Он дергает меня на себя.

—Ник…

—Сядь в машину…я сказал. Быстро, — наклоняется ко мне и шипит, черты лица заостряются. Сейчас говорить бесполезно. В гневе с ним вообще нереально выстраивать хоть какую-то коммуникацию. Об этом знаю все, но я ведь не все, меня можно выслушать!"

"Мне не остается ничего другого, как повиноваться его приказу. Всю дорогу к машине ноги заплетаются друг за дружку, а руки подрагивают, то ли от страха, то ли от нервов.

Сажусь в пропахнувший Никитой автомобиль и медленно закипаю, то есть, что это такое, мать вашу? Что за отношение? Приказы он отдает, тоже мне. Сразу после этих мыслей, приходят другие. Как бы я отнеслась, увидев такое? Меня эмоционально бросает в разные стороны, из одной крайности в другую, когда водительская дверь распахивается, и в машину садится Никита. Сжимаю руки в кулаки и демонстративно отворачиваюсь. Сквозь наглухо тонированное стекло я вижу, как Кирилл садится в машину, со спины не ясно его состояние, вмазал или нет?

Боковым зрением выхватываю рваные, резкие движения Никиты, он весь закипает и молчит. И я молчу. Тоже варюсь во собственном соку. Поговорить ведь можно было? Не как зверь кидаться на людей и не выставлять меня на посмешище перед всем честным народом, а зевак ведь собралось немыслимо много.

Просто поговорить, мать вашу! Я не искала с Кириллом встреч, не давала повода!  Я не могу отвечать за поступки других людей.

Вместо того, чтобы выплеснуть свои мысли, я жую губы и жду, пока сам сообразит, что не прав.