Нам нельзя

Воздуха в лёгких становится катастрофически мало. Как я и думала, он заведён до чёртиков. Твёрдый член покачивается и блестит от смазки. Он у него большой, тяжёлый и ровный. Кожа бархатная и гладкая, чуть темнее, чем живот, а вся его длина увита тугими пульсирующими венами.

Сердце колотится словно ненормальное, когда я обхватываю его ладонью у основания и несколько секунд рассматриваю. Надеюсь, Глеб ничего не имеет против, потому что я впервые вижу его настолько близко. Хочу налюбоваться…

— Передумала? — с насмешкой спрашивает он.

— Ещё чего! — я чувствую, как заливаюсь румянцем, продолжая рассматривать. — Выглядит впечатляюще, Глеб.

Во рту моментально скапливается слюна, когда я наклоняюсь ниже и кончиком языка пробую его на вкус. Он становится таким твёрдым, словно высечен из камня.

Яна часто рассказывала мне, что минет — это грязно и вызывает у неё только рвотные позывы. Со мной происходит всё наоборот: внизу живота начинает нестерпимо покалывать и я возбуждаюсь даже сильнее, чем обычно. Наверное, подруга делала минет не тому мужчине, потому что с Глебом ничего подобного нет даже в мыслях. Он пахнет особенно, и на вкус мне нравится — слегка солоноватый и пряный.

— Так нормально?

Я поднимаю на Воронцова свой взгляд и вздрагиваю, потому что радужка его глаз вместо синей стала совсем чёрной.

— Так отлично, — произносит он.

От вибрации его голоса волоски на коже встают дыбом. Я довольно киваю и обвожу кончиком языка головку члена, слизывая смазку. Судя по тому, как глубоко дышит Глеб, ему правда нравится.

— А так нормально? — я уже дразнюсь.

— Ты словно ожившая сексуальная фантазия, Ник, — он кладёт руку на мой затылок и усиливает давление. — Так просто охуенно. Не останавливайся.

Мне нравится, что со мной он теряет контроль. Искреннее хочется верить, что с другими у него было иначе… Могу я немножечко помечтать, правда?

Я обхватываю губами головку, опускаюсь ниже и ощущаю, как уверенность в собственных действиях с каждой секундой крепнет. Воронцов перебирает между пальцами мои волосы и часто дышит. Я вижу, как вздымается его грудная клетка.

Я скольжу губами вверх и вниз, задевая языком крупные выступающие вены. Прерываюсь лишь потому, что мне не хватает кислорода, но для передышки требуется совсем немного времени.

— Не спеши, — доносится до меня голос Глеба.

Он помогает подобрать нужный ритм, и с каждой секундой у меня получается всё лучше и лучше — я это чувствую. Иногда Воронцов срывается и сам толкается в меня бёдрами. Его контроль временно покидает чат.

— Всё, мелкая. Хватит.

Я настолько увлекаюсь, помогая себе ладонью, что не сразу слышу, как он просит меня остановиться.

— Ник, я сейчас кончу.

Он мягко отстраняет меня за волосы и внимательно всматривается в глаза.