Нам нельзя

— А как же ужин? — спрашивает Ника, переступив порог моей квартиры.

— Отставить. Я заказал доставку.

— Просто скажи, что тебе не нравится, как я готовлю!

— Нет, просто в моей постели ты смотришься однозначно лучше, чем на кухне.

Ника смеётся и, сняв с себя обувь и куртку, запрыгивает ко мне на руки. Я несу её в спальню почти на ощупь — в квартире темно и ни хрена не видно. Повалив её на кровать, я снимаю с себя свитер, расстёгиваю ремень и дёргаю вниз молнию на джинсах. Ника раздевается даже быстрее, чем я. Сидит передо мной в одном белье и жадно наблюдает за тем, как я стаскиваю с себя остатки одежды.

— Скорее… — просит, облизывая губы.

Я опускаюсь на кровать, проникаю языком в её рот одновременно с тем, как ввожу в неё два пальца. Как я и думал, она вся течёт. Влажная такая, что я просто дурею от её отзывчивости и запаха. Ещё один несомненный плюс — Нике хочется ровно столько, сколько и мне.

Её волосы разметались по подушке, зелёные глаза блестят порочным огоньком, а соски скукожились и трутся об мою грудь. Я долго не мучаю её: ставлю на четвереньки, надеваю презерватив и одним толчком оказываюсь внутри. У меня зубы сводит от того, какой вид мне открывается: молочная кожа, узкая талия и упругая задница. Охрененная девочка. Идеальная. Будто под меня создана. Она кончает почти сразу же: мелко дрожит, шепчет что-то нечленораздельное и сжимает меня так сильно, что я следую за ней.

Мы лежим на кровати влажные от пота и лениво решаем, кто идёт в душ первый. Ника смеётся и жмётся ко мне что есть силы. Кажется, ей доставляет удовольствие меня трогать: она проводит ноготками по груди, рисуя на ней невидимые узоры, и постоянно целует.

— Глеб, я боюсь, — внезапно произносит.

— Чего ты боишься, мелкая?

— Ты честно-честно не расскажешь о нас папе?

— Честно-честно, — я шумно вздыхаю.

— Мне кажется, что ты близок к этому.

— С чего ты взяла?

— Мне жаль, что я не могу пробраться к тебе в голову, но даже со стороны видно, что ты постоянно чем-то грузишься, при этом сильно хмурясь. Вот, как сейчас! — она проводит подушечками пальцев между моих бровей, разглаживая морщины. — Будешь много думать — быстро состаришься. А ты мне молодым нужен. Хотя бы на эти десять дней…

* * *Утром я отвожу Нику на съёмку. Она волнуется и до красных следов кусает губы. Не шутит и не смеётся — спрашивает только, нет ли у меня чего покрепче выпить. Я подбадриваю её, как могу и, остановив автомобиль возле ЗАГСа, долго целую в губы.

— Если что-то пойдёт не так, сразу же звони мне. Ладно?

— Хорошо, Глеб. Сразу же позвоню тебе."

"Она скрывается в помещении с высокими колоннами, а я еду на встречу с Лёхой. Он уже должен ждать меня в зале.

Позавчера я долго мотался по городу в поисках лекарства для матери. Нашёл его почти на окраине.