Нам нельзя

Я буду с нетерпением ждать.

— Ты сразу же за мной вернёшься? — я легонько целую его в губы и жмурюсь от восторга. — Как только закончится командировка? Ты сядешь в самолёт и прилетишь?

— Ты можешь ждать меня уже в Москве, Ника. Обустраиваться, подбирать себе вуз.

— Боже, Глеб… Сегодня звучит столько неожиданных слов, я просто не верю в то, что всё это происходит со мной по-настоящему.

Я перекатываюсь на живот и подпираю голову рукой. С такого ракурса видно мою грудь, но я не стесняюсь, позволяя Воронцову пристально меня рассматривать. По коже пробегают мурашки, а низ живота обдаёт жаром. Кажется, мы перешли на новый этап отношений, и пока Глеб предлагает мне переехать в столицу, мысленно я уже вышла за него замуж и родила троих детей. Маленьких таких, хорошеньких, с синими, как у него, глазами.

— Я бы с удовольствием упаковала чемоданы уже сейчас, но не могу. У меня много заказов на съёмки. Да и учёба… нужно завершить семестр и только потом забирать документы.

— Зачем, если тебе не хочется?

— Отец заплатил за учёбу, да и Янка… Она пошла в этот вуз только из-за меня. Будет неправильно — бросить её так резко.

— Ника, жертвовать своими делами и интересами в угоду кому-то — насилие над своей личностью.

— Глеб, пойми меня, пожалуйста. Я не могу подвести людей! К тому же столицу я совершенно не знаю. Потеряюсь там, заблужусь. Коротать время в родном городе, где у меня есть бабуля, друзья и знакомые, куда проще.

Воронцов не спорит. Перебирает пальцами мои спутанные волосы и думает о чём-то своём. Он не хочет, чтобы я оставалась здесь, потому что родители на меня давят. Глеб это понимает и волнуется, но, если в ход пойдёт тяжёлая артиллерия, я подключу бабулю. Маме тридцать восемь, но она до сих пор её побаивается.

После недолгого разговора я спохватываюсь и вспоминаю, что мой мужчина голодный, а мы всё ещё лежим в постели! У меня не слишком много продуктов в холодильнике, но кое-какие примитивные блюда я могу приготовить.

После ужина Глеб вновь жадно меня берёт. Бодрый и ненасытный, он ласкает мою грудь языком, царапает шею и ключицы своей щетиной, даря нереальное удовольствие и поднимая меня до небес. Мне страшно, что кто-то из гостей на завтрашнем торжестве заметит мелкие засосы чуть выше груди и на шее, но останавливать Глеба я не могу и не хочу. Мне важно, чтобы эти часы, что мы проводим вместе, были не просто хорошими, а идеальными.

Именно по этой причине я не говорю Воронцову, что утром еду на съёмку к Захаровым. Он будет злиться, хотя Ромка никогда не давал повода думать о себе плохо. Сейчас его чувства наверняка остыли. Мы не вместе почти два месяца.

Глеб не слишком любит Рому, что вполне логично и закономерно. Я, например, терпеть не могу его бывшую жену, хотя ни разу в жизни её не видела.