Любовь против (не)любви

Но если доводов разума не слышат и угрожают мне чёрт-те чем прямо в приёмной её величества — я за себя не отвечаю. И… я уже пожаловалась на его прошлые грехи королеве. Она обещала обдумать всё и вынести решение. Но, видимо, ещё думает. Имеет право. Но если что — я ведь могу просто не успеть сообразить, что творю. И ладно Рональд, но пострадает кто-нибудь ещё.

— Это моя вина, Кэт. Прости пожалуйста, больше я не оставлю тебя без охраны.

— А вдруг у тебя не получится? И все твои люди будут нужны тебе самому?

— У Джейми возьму, у него тоже есть. И они не откажутся охранять тебя от всего света, после того, сколько ты на их глазах для Джейми сделала.

Это было новым пунктом в обычной программе — парни Джейми думают о ней что-то хорошее? Их не проняло, даже когда они летом возвращались из рейдов драные и раненые, и она их лечила. Принимали, как должное, а здесь что?

— В общем, Кэт, всё будет хорошо. Обязательно. Нам уже достаточно смертей и потрясений, пришла пора жить мирно и спокойно. И я ещё поговорю с герцогом Морни про Рональда. Если кто и сможет его в чём-то убедить, так это только его отец. А сейчас — пойдем к столу, хорошо?

Тут уже было крыть нечем. Покуражилась — и хватит, нужно снова возвращаться к привычному всем облику разумной, сдержанной и адекватной Кэт. Катерина кивнула и поднялась.

— Спасибо тебе, Джон. Я постараюсь больше не терять рассудка.

Да вот только легко сказать — не терять! А что такое она видела сегодня в пустой галерее? Явление того, кого все ищут, было настолько реальным, что у неё дух захватило от воспоминания, и она начала отвечать на вопросы Анны о королеве невпопад. Впрочем, у неё вроде бы есть повод для несуразного поведения, во всяком случае, Джон его понял и принял.

Трапеза завершилась, и можно было уйти к себе и запереть двери. Выглянуть в раскрытое для проветривания окно и посмотреть на звёзды. Здесь небо над городом, даже большим по здешним меркам, совсем не такое, как дома. Здесь нет никакой городской засветки, все фонари потушены, окна закрыты ставнями. Катерина высунулась почти до пояса… и был остановлена Грейс.

— Совсем с ума сошли, да, миледи? Высовываться в окошко, когда в комнате свет горит!

Камеристка оттащила Катерину от окна и собственноручно закрыла ставни.

— Что будет-то? — недоумевала Катерина.

— Да всё, что угодно, может быть, ясно вам? И выстрелить могут, и камень бросить, и верёвку с крыши спустить! Или подумать, что вы, ну, приглашаете к себе, вам оно надо? Это не Торнхилл, где можно на подоконнике хоть сидеть, тут узкая улица!

Все эти соображения были Катерине непонятны — ну кому она сдалась? Напротив, на другой стороне улицы — дом, ну да, близко, улица узкая, из щелей в ставнях свет пробивается.