Любовь против (не)любви

К его услугам прибегали и Великий герцог Фаро, его милость Морской Сокол, и короли Франкии, и кое-кто из государей неверных, и германский император, и некоторые из высшего дворянства Арагонии. При этом он до самого последнего времени жил у Саважей, а Зелёный Замок, владения де Риньи, навещал изредка — для того, чтоб немного присмотреть за хозяйством. И только объявившаяся матушка смогла воодушевить его зажить собственным домом.

О матери Жиль до двадцати лет не имел никаких точных сведений. Отец, когда Жиль спрашивал, только молчал и улыбался, и говорил — твоя мать, мальчик мой, лучшая из женщин. И никогда не называл её имени.

Жиль долго думал, что мать умерла, рожая его — это часто случалось, тем более, он — некромант с рождения. Если она была из простецов — то очень распространённый случай. Но тогда почему отец ничего об этом не сказал? Став постарше, Жиль придумал другую версию, согласно которой его мать была знатной и влиятельной дамой, не устоявшей перед обаянием его отца, и Жиль — её внебрачный ребёнок. Уж конечно, она не могла признать его, и была вынуждена молчать. Он выдумывал себе совершенно невероятных матерей, полагая, что отцу ничего не стоило очаровать любую. Да он и видел, как это происходило, но так же хорошо видел, что ни одна из женщин, встречавшихся на пути Марселя де Риньи, не задевала ни сердца его, ни души.

А потом, в день представления Жиля ко двору, что-то случилось — он и не понял, что именно — но в столичном доме Саважей объявилась строгая неулыбчивая дама, вдовствующая герцогиня де Линь. Она была… не похожа ни на кого, вот, эта госпожа Жийона, в девичестве д'Андрие де Нериньяк, внучка маршала Шамбора. Не самая красивая — бледная и суровая, очень сдержанная — не чета госпоже Лике, которая готова всех обнять, а если набедокурил — то сначала дать по лбу, а потом всё равно обнять. Но отец сидел рядом с ней, смотрел ей в глаза, держал её за руки — и изумлённый Жиль понял, что чего-то не знал и об отце, и о жизни в целом. А потом ещё и оказалось, что суровая дама — его, Жиля, матушка!

Он тогда, помнится, мог только разевать рот и смотреть. А потом опомнился, поклонился и вышел. Если люди так смотрят друг на друга — то их нужно оставить одних, даже если ты, как оказалось, сын этих людей."

"И закрутилось — разом с матушкой в жизнь Жиля вошла сестрёнка Марибель де Линь — её нужно было отдать учиться в Орден Света. Жиль сам это сделал — потому что и отцу с госпожой Жийоной было немного не до того, да и он там накоротке со всеми, и лучше него никто не сможет объяснить магистру Асканио, что это за девица и зачем её в школу, и не убедит мастера Гильермо, бывшего десять лет наставником Жиля, что эту девицу непременно нужно взять в индивидуальное обучение именно ему.