Любовь против (не)любви

Джейми пробормотал что-то вроде «ну и не надо», и исчез. И хорошо.

44. Практика

В зале растащили столы, и места впрямь оказалось изрядно. Жиль ещё велел убрать солому с пола — может загореться. И принялся разминать руки, и мальчишкам своим велел.

— Миледи, не отставайте. Хорошо разогретые пальцы гибче и чувствительнее, а в бою это немаловажно.

Катерина кивнула и принялась делать то же, что и они — шевелить, растирать и сгибать-разгибать. А Жиль прошёлся по периметру и явно что-то делал, но что — она опять не поняла.

— Так, рыжехвостая, — она и не заметила, как он подкрался, — рассказывай, что умеешь. Честно, как на духу.

— Честно — ничего, — сообщила она. — От врагов не отбивалась ни разу. Ни от каких, ни от живых, ни от призрачных.

— Но защиту-то ставить можешь, говорила же — что отбилась.

— А, это, — Катерина собралась, взмахнула руками… и у неё ничего не вышло.

Опять. Как всегда, если нет явной опасности. Проклятое тело!

— Спокойнее, — сказал он. — Судя по жесту, ты всё можешь. Давай, вперёд.

Хорошо сказал — спокойнее! Да куда уж тут спокойнее! Как на экзамене, а сколько лет она уже никаких экзаменов не сдавала, только принимала?

Конечно же, у неё снова ничего не вышло. Тогда Жиль нахмурился, оглядел зал… и что-то скомандовал кому-то из мальчишек, она не поняла. И тут же её обхватил смертный холод, кольцом, сейчас сожмётся… Катерина зажмурилась, и защита встала всё равно что сама.

— Стоп! — командует Жиль. — Ганс, спасибо. Можешь ведь, и неплохо, но тебя нужно сильно напугать. А должно быть — чтоб без этого, чтоб по твоей воле и тогда, когда это необходимо тебе. И ещё чтоб само собой, понимаешь? Как у фехтовальщика — на движение противника тут же ответ, он ещё подумать не успевает, а уже делает. И у тебя так же должно быть.

— Спасибо, я понимаю про рефлекс, — ответила она, и сообразила, что этого-то может не знать как раз он.

Ну и ладно.

— Значит, будем тебя пугать, — кивнул Жиль.

И они пугали, да как! Такого страха она не испытывала ни разу в жизни! Но — он оказался прав, защита ставилась. И последние пять раз — как надо, сама собой.

С трясущимися руками и на трясущихся ногах Катерина отошла к лавке и села.

— Перерыв, — объявил Жиль и снял защиту со стен. — Оливье, давай-ка, сгоняй, найди Виаля, пусть принесёт вина подогретого и перекусить. Надо подкрепиться — вам и миледи.

— А тебе? — спросила она."

"— Мне тоже, но вам троим важнее. Парни ещё малы, а ты только учишься. Тебя что, никто и не гонял, выходит?

— Я сама себя гоняла, — вздохнула она. — Мне показывали, да, но регулярных занятий не было.

— Мрак и ужас, — констатировал он.

И взял её руку, накрыл ладонь своей.

— Что ты делаешь? — нахмурилась она.

Сил сопротивляться не было.