Любовь против (не)любви

 — Вот что, рыжехвостая — если я тебе так плох, то иди, держать не буду, защиту сейчас сниму, — и ведь вправду поднялся, размял пальцы. — Только ведь пожалеешь.

— О чём это я пожалею?

— О том, что не попробовала. А ведь могла. Когда тебе встретится не просто сильный маг, а ещё и такой редкостный, в вашей-то глухомани? — а глаза так и сверкают!

Берёт её за руку, гладит ладонь. Потом касается ладони губами — и не сводит с неё глаз. Сияющих глаз.

А потом притягивает её к себе за эту руку.

— Ну что? Решилась? — шепчет еле-еле, на грани слышимости.

И снова легонько целует — глаза, кончик носа, губы… Губы. Ох. За него ж приходится схватиться, чтоб… в общем, чтоб, а он только и рад, паршивец бессовестный.

— Постой. Вода есть? — она нервно дёргается, только что не подскакивает.

— Зачем? — не понимает он.

— Как зачем? А вдруг, ну… — язык почему-то не поворачивается сказать дальше.

— Успеем. Максимум — шесть часов, или — до рассвета или до заката. Боюсь, у нас столько времени просто нет, хотя я б не отказался, честно. Но если тебе так спокойнее…

Оставляет её на постели, сам встаёт и идёт к своим вещам, лежащим на столе и на лавке возле стола. Приносит оттуда флягу.

— Сама? Или вместе?

Что? Какое вместе?"

"И тут Катерина понимает, что в этом мире бывает так, что оба — маги, и нет смысла скрывать, что опасаешься случайной беременности. Все всё знают и… не опасаются.

Она тоже встаёт, берёт со стола кружку и подставляет. Туда льётся что-то странно мутноватое, что там?

— Что это? — хмурится она.

— Попробуй. Не отрава.

Катерина пробует… вода с лимоном и мёдом? Откуда здесь лимон?

— Лимон?

— Да, — радостно улыбается он. — Ты встречалась с лимонами, надо же!

А дальше уже всё просто — у неё руки всё равно что сами делают нужные движения, и его руки — тоже присоединяются, и плетение выходит замысловатым и красивым. Фляжка и кружка отправляются на пол, её сорочка летит туда же.

Возмущенный вздох.

— Это… это кто? Кто смеет, скажи?

В его глазах — гнев, и смотрит он на её руки и правое плечо. Там, где вчера хватался Джейми, за ночь проступили синяки — как всегда. А на плече переливается синяк от его отца. Дурацкая тонкая кожа.

— Да все смеют, более или менее, — отмахивается она. — Это — Джейми, когда вчера вёл меня в эту комнату.

— Можно, я его побью? Руками, без магии? Чтоб синий и драный ходил? — щурится он.

Этот побьёт, почему-то поверила Катерина. На глазах вскипели слёзы — неужели ему есть дело до неё? Всем здешним — нет, а ему — есть? С чего бы?

— Только не плачь, маленькая, хорошо? — он прижал её к себе и принялся гладить — по голове, по плечам, и куда там ещё попадал. — Хочешь, я тебя с собой заберу? Ты ж им ничего не должна?

— С собой? — не поняла она.