Любовь против (не)любви

— Мы — вообще — твоя очень дальняя родня.

— А с родичами нужно было вежливым, ясно?

— Олвен! Крейри! Работать. А мальчик пусть сам разбирается, нужна ему рука или без неё тоже неплохо, — позвала из дома Бранвен.

Джейми зашёл в дом, увидел масштабы разрушений, то есть — врачебной деятельности, попытался пробраться к Робу, но тут уже Бранвен не стерпела.

— Сядь! — приказала, и тот мгновенно упал на лавку, только глаза расширились.

Она позвала Дейзи и ещё кого-то, чтоб отшнуровали рукав дублета, и развязали шнурки на манжете сорочки, но оказалось, что рукав сорочки порван, испачкан кровью и грязью и присох. Тогда Бранвен ощупала рану, как поняла Катерина — уменьшила чувствительность, и резким движением оторвала засохший лоскут. Джейми заругался.

— Не можешь аккуратнее — не трогай вовсе!

— Решил, что без руки тебе будет сподручнее? — поинтересовалась Бранвен.

— С чего без руки-то? — вскинулся тот.

— А с того, что рана должна оставаться чистой, чтобы хорошо зарасти, — ворчала Бранвен. — Помогите ему снять дублет и сорочку.

— Зачем ещё? Эй, не трогайте меня, девки! — и добавил пару эпитетов «девкам».

— А ну замолчи! — Бранвен так глянула на гадёныша, что тот только рот разинул и часто задышал. — Надоел уже, право слово. Ты всегда такой трепливый? Особенно о том, в чём ни крупицы не понимаешь? Угомонись уже, или сейчас приморожу тебе язык на неделю, ничего не сможешь сказать, кроме «Отче наш»!

Где-то позади усмехнулся отец Томас.

Джейми, видимо, понял, что спорить бесполезно, и позволил помочь себе раздеться. А Бранвен осмотрела раненое плечо, и — чистила, стягивала края, бинтовала заново. После чего отправила его поесть.

Завершили к вечеру. Кажется, дальше уже оставалось только обрабатывать и менять повязки. Тоже немало, но хоть не помрёт никто ни от кровопотери, ни от сепсиса. Лекарская команда выбралась во двор — сели на выставленные туда лавки и смотрели в темнеющее небо.

— Спасибо вам, — сказала Катерина. — Мы бы не справились."

"— Справились бы, но — с потерями. А так нам удалось обойтись без них, — проговорила Бранвен, было видно, что она тоже устала, хоть и держалась весь день, словно железная.

— Поешьте, госпожа, — Петронилла вынесла поднос с хлебом, копчёностями и сыром.

— Не откажусь, благодарю, добрая женщина, — кивнула Бранвен.

В мгновение ока на улицу вытащили пару столов и накидали на них тарелок и ложек, принесли пирогов, похлёбки и эля. Даже разговаривать не было сил, просто сидели, дышали теплом летнего вечера и ели.

— А вы сможете, ну, летать? — тихонько спросила Катерина.

— Сейчас — вряд ли, даже пробовать не буду, — отмахнулась Бранвен. — Но думаю, у вас найдётся, где переночевать.

— Конечно, миледи, — кивнула обретавшаяся тут же Дороти. — Мы приготовим вам комнату.