Таня Гроттер и проклятие некромага

– Хм… Я почему-то думал, что Ве-Зу преподает защиту от сглазов! – философски сказал Ягун, благоразумно не называя полного имени.

У ворчливого старикашки, некогда ухитрившегося вызвать на дуэль самого Древнира, на всех был зуб.

Гуня решительно протопал по галерее, поднялся по невзрачной лесенке, молча сунул караульному циклопу баранью ногу, которую тот так же молча принял, и Таня внезапно поняла, где они. У бывшей лаборатории профессора Клоппа. Отсюда любящий дешевые эффекты профессор обычно спускался в класс в крысиной жилетке, с неизменной ложкой на цепочке.

Это было тесное, загроможденное помещение. На полках строем браво пузатились бесконечные банки, подписанные корявым, с нестандартным левым наклоном почерком профессора: «Сушеные волчьи глаза», «Щитовидная железа ведьмы», «Когти гарпий», «Соскоб железа с меча вещего Олега», «Эликсир тоски», «Песок из пустыни Гоби», «Молочные зубы циклопа», «Разочарование клерка, которому не дали годовую премию».

Посреди комнаты на столе горела единственная свеча.

– Ну наконец! Я чуть не сдохла! Вы что, на черепахе ехали? – нетерпеливо спросила Гробыня, метавшаяся из угла в угол.

– Привет Глупыням Клеповым! – приветствовал Гробыню Ягун.

– Молчи, Бабский Ягун! – одернула его Гробыня. – Что еще за вопли из санузла? Бунт в клетке с хомячками? Восстание бешеных попугайчиков?

– Склепова, я тебя умоляю: не прикидывайся стервой! А то я решу, что ты идеалистка, – сказал Ягун, морщась.

– Это как? – растерялась Гробыня.

– В девятнадцать лет девушке не положено быть стервой. Все девятнадцатилетние стервочки к тридцати становятся хроническими идеалистками. И наоборот. Мне бабуся сказала. Типа ссылка на авторитетный источник, – пояснил Ягун.

Гробыня досадливо дернула плечом.

– Хватит болтать! – энергично сказала она. – Сегодня я трижды пыталась проникнуть в подвал Башни Призраков. С каждым разом со мной церемонились все меньше, хотя я была сама вежливость и очарование. В третий раз Поклеп вообще приказал циклопам меня вывести. Меня, которая принесла ему чашечку кофе почти без снотворного! О чем это говорит?

– Нет. Это говорит о том, что преподам есть что скрывать, а это наглость. Заставлять молодую и красивую девушку страдать от любопытства – это, дорогие мои, неприкрытый садизм. Проникнуть в темницу нет никакого шанса. Стены непроницаемы для магии, а внутри она невозможна. На лестнице четыре идиота с дубинами. Плюс два преподавателя постоянно находятся внутри комнаты. Если стучишь – выходит всегда один, другой остается внутри.

– Значит – тупик? – спросила Таня.

Гробыня таинственно улыбнулась.

– Ну почему же тупик, дорогая Гротти? А как же наш девиз, что нет ничего вудее вуду?

Таня скривилась.