Некоторые не попадут в ад

Я немного посомневался: не слишком ли дурно поступаю, — понятно было, что дурно, — но досмотрел, конечно, лениво оправдывая себя тем, что — а вдруг он сам где-то сфотографирован со стволом, с бандеровским флагом, в компании, например, Яроша, — это дало бы всему происходящему иную подсветку; можно было бы какие-то выводы сделать — впрочем, какие?

Яроша не было на фотках. Девки почти все оказались хороши; с некоторой даже обидой я думал: и чего они нашли в этой звериной, с поломанным носом, роже. То и нашли.

Венчал всё его позёрский снимок с пистолетом Макарова в руке. Значит, пистолет был.

Я показал пацанам и пистолет Макарова на фотке, и девок — на других фотках.

Граф картинки с девками бегло, секунды за три, веером пролистнул и скривился, как будто зуб прихватило.

Тайсон удивился на пистолет, на девок равнодушно хмыкнул, даже пару страниц не отлистал; и тут же пошёл искать ПМ.

Потом я эти альбомы положил на видное место: неужели, думаю, так и не потянутся на голое женское мясо полюбоваться? Не-а, даже не притронулись.

Убрал альбомы в шкаф. Так они там и валялись, никому не нужные.

Граф разобрал и разделил поровну подушки и покрывала; они с Тайсоном определили себя на второй этаж, меня положили на первый — он безопасней.

Я спал всю ночь, если ночь позволяла спать, а они — по очереди: один всегда дежурил внизу, на скамейке у входа.

В первый же вечер я улёгся и почувствовал себя дома. Видимо, у меня тяга к неведомым, затрапезным, чужим, пропахшим чужой жизнью углам.

Подушки я узнал по фотографиям: как минимум три из запечатлённых девок на них спали.

Я должен был испытывать — что там? стыдливость? гадливость? — а я лёжа ел вишню: Граф нарвал, принёс в ковшике; и ещё вымытую пустую тарелку, чтоб я косточки сплёвывал.

Едва темнело, начинались перестрелки; поначалу, пока обживались, мы смотрели на работу соседей: небо общее, в небе много интересного можно рассмотреть.

Граф на слух определял, из чего стреляют, точно по секундам говоря, когда будет взрыв после выхода, — он разбирался в этом лучше меня; в него стреляли из всего, в меня — нет.

Когда бат обжился и мы начали бить со своих позиций — начало прилетать в ответку; в посёлок они старались не попадать, но не всегда получалось.

Пару раз лениво спускались в укрытие, курили там, посмеивались. Вылезали, отряхивались.

Вскоре совсем обвыклись: если накидывали далеко — я спал, разве что берцы не снимал, ну и, естественно, не раздевался. Если ровно в домик не упадёт, а прилёты начнутся хотя бы с других дворов, — Граф точно успеет меня растолкать, выдернуть, выволочь.

Хорошо, когда есть, кому довериться.