Мой неидеальный мужчина

Чего только нет на террасе: мягкие диванчики, небольшая деревянная мебель, плетённые столики, подвешенные декоративные клетки с цветами и музыкальные инструменты, обилие фиолетовых цветков душистой настурции и зелёного папоротника во всевозможных горшках и кадках, дополненных пением птиц, среди которых чувствуешь себя, как в райском саду. Особенно впечатляет пианино-фонтан. Даже голуби в клетке, воркующие под журчание воды, приятно радуют слух и глаз. Бриз освежает, а мерное покачивание на волнах едва ли не убаюкивает опустошенную меня. Прикрываю глаза, и набежавшие в одно мгновение слёзы скатываются по щекам, обжигая раздражённую кожу. Меня вновь накрывает горьким сожалением. Я вижу перед собой того, о ком пытаюсь не думать.

— Настя... — Павел мягко зовёт меня по имени.

По дороге в ресторан я хотела представиться Анной, но почему-то в самый последний момент передумала, почувствовав, что это лишнее. Поднимаю на него полный отчаяния взгляд и заставляю себя мило улыбнуться. Выходит неправдоподобно.

— Я в порядке. Прости, — отвечаю в замешательстве и чувствую, как его ладонь мягко сжимает мою руку. Другой рукой Павел дёргает ворот рубашки и расстёгивает несколько верхних пуговиц, делая глубокий вдох. На улице и вправду становится душно, словно перед грозой.

— Уверена? — его взгляд прищуривается. Несколько секунд смотрит пристально, словно в душу заглядывает, а затем протягивает свободную руку и стирает пальцами слёзы, вынуждая меня затаить дыхание. — Знаешь, в машине ты была немногословна. Хочешь поговорить до того как нам принесут наш заказ? Позже я предпочту, чтобы ты на время забыла обо всём и насладилась вкусом здешних блюд.

— Спасибо тебе, — поворачиваю руку под его ладонью и раскрываю свою ладонь. — Твой платок. Я его совсем испачкала, прости. Мне следовало бы заглянуть в уборную и привести себя в божеский вид, — смущённо опускаю глаза, прожигая ими кисти мужских рук.

Красивые, как у Димы. Я невольно сравниваю их, засматриваясь. Длинные пальцы, ухоженные ногти, сексуальный покров тёмных волосков и вздутые дорожки вен под загорелой кожей всегда будоражили моё воображение.

— Хватит извиняться, — тон мужчины на мгновение приобретает нотки недовольства, отвлекая от приятного занятия. — Платок оставь себе, — сжимает обратно мои пальцы в кулак вместе с кусочком шёлковой ткани и отстраняется, откидываясь на спинку кресла и закатывая до середины предплечья рукава рубашки. — Каждый раз, когда захочешь истерить, сжимай его в кулачке и вспоминай нашу встречу. По поводу твоего вида — ты прекрасна, несмотря на заплаканное лицо.

Наконец-таки Павел поддаётся соблазну, переводит взгляд на мои губы, задерживается на них чуть дольше положенного, затем скользит по вырезу декольте.