Моя неидеальная женщина

Все родные люди, — шепчет оплетающим тело голосом, прикасающимся к коже так, как никогда не касались его пальцы. Откуда у него столько нежности? И что будет, когда он узнает о вчерашнем побеге?

— Ану-ка бойцы, протягиваем свои ручонки, буду награждать вас за хорошее поведение! — Матвей разряжает обстановку, будто вчера ничего не произошло. Играет? Ждёт подходящего момента, чтобы ужалить побольнее? Что с ним сегодня не так?

— Мотя! А баталейка к машине где? Ты обещал поменять! — нетерпеливо «зудит» Илюшка.

— Так поменяю, раз обещал, а пока запряжем двух Буцефалов к твоему джипу и пусть катают по двору.

— Это кто? — интересуется Илья.

— Ну как кто? Денис с Робинзоном. А что тебя не устраивает? — наигранно удивляется полковник.

— Дэн будет блыкаться! — слегка расстроенный голосок заставляет меня переключиться на его маленького хозяина и улыбнуться, не отрывая носа от Димкиной груди. — Он бешеный конь.

— Ну, извини, Илюха, пони не держим! Только гнедых жеребцов! — Матвей радостно заливается хохотом.

— Ладненько. Тогда я лучше его оседлаю. А Сашка Лоба! Он поспокойнее.

— Главное, не загоните их до полуобморока, — вмешивается отец семейства. — Им ещё штаб-квартиру на дереве строить. Охота на уток сегодня отменяется. Патроны кончились.

— Моть! Давай уже подалок! — не выдержал Илья.

— И я хочу, — Сашка копирует повадки младшего товарища. — А мне? Мне? Можно? — нетерпеливо требует.

Отстраняюсь в сторону, прячась за Диму от зорких глаз его родственника. Уж очень лучистыми они мне кажутся. Кожа под прохладным атласом начинает покрываться мелкими пупырышками. Колется. Такое чувство, будто эти серые тлеющие угли раздевают меня догола. Черт!

— Я пойду, переоденусь, — шепчу Диме на ухо, пользуясь оживлённым моментом.

Захваченная порывом уйти в нашу спальню и поменять откровенный халатик на скромную одежду — делаю шаг, но чертов полковник тут же пресекает мои действия спокойным и ровным тоном, приводя в ещё большее недоумение. Обычно его голос звучит крепче холодной стали.

— Не примешь от меня подарок, Анастасия? — и смотрит, гад, так доверчиво, как будто пытается подкупить внезапно родившейся добротой, хотя ещё вчера был готов раздавить меня, словно мелкую букашку.

— Подарок? — растерялась я окончательно от его заботы.

— Подарок, — подтверждает, сбивая с ног своей подкупной, обворожительной улыбкой последнюю тень моей самоуверенности.

— Эммм... — мысли никак не вяжутся, противоречат действительности. Я смотрю на него как на сумасшедшего. Мы же не понимаем друг друга и разговариваем на разных языках. Столько злобы и яда выплеснули и, наконец, «дружеский» жест? После вчерашнего ночного скандала?

— Руку протяни.

— Собираешься надеть на меня наручники? — слетает с языка неожиданная нелепость.