Моя неидеальная женщина

Пап, а Матвей с тётей Катей нам очень много подарков накупили! — оживляется голосок Алекса, и как по мановению волшебной палочки, ребёнок переключает своё внимание на вещи, которые взорвали яркими красками его внутренний мир. — Там столько всего! — воодушевлённый запрыгал пятой точкой на сильной руке, пытаясь спуститься на землю.

— Папа, Волон, ну отпускай уже! Мы хотим купаться в огломном бассейне! Лоб с Дэном плиехали. Они за нами плисмотлят! — Иля поддерживает желание Алекса.

— Присмотрят, как в прошлый раз? — хохочет новоиспечённый отец, целуя по-очереди сыновей в пушистые, детские макушки. — На этот уикенд парни о каком сказочном звере для вас историю подготовили?

— Так попугайчиков купили! — радостно выкрикнул Сашка. — Мамулечка, идём, посмотрим! Клетки в беседку занесли.

— Па! А за палней не волнуйся. За ними тёти плисмотлят! Они с нами плиехали, — добавляет Илья. — Если эти два упыля не будут их слушаться, то Анжелка и Оля всыпят им по пелвое число! Так всыпят, что комал муху не подточит!

— Ммм... — со знанием дела тянет Дима, едва давя в себе смех. — Значит не подточат, говоришь? Нашлись-таки заботливые няньки и для этих балбесов? — отпускает трепетное внимание к детям, касаясь ласковым взглядом моей души. Чувствую, как тихо бабочки заполняют собой нутро. Тону в его серебристых глазах.

Не в силах оставаться в стороне, подхожу вплотную и обнимаю, оплетая руками мужскую троицу. Губами улавливаю размерянную вибрацию груди Дмитрия в районе сердца. Прижимаюсь ими к коже коротким поцелуем, вкладывая в этот маленький жест всю свою нежность и заботу.

— Я бы так вечность простояла, — шепчу, щекоча о жёсткую поросль его волосков свою расползающуюся улыбку. Горячее дыхание Воронцова запутывается на макушке в корнях моих волос. Прислоняюсь лбом к солнечному сплетению и улетаю в нирвану, вдыхая на полную смесь пьянящих феромонов. Каждый пахнет по-своему сладко.

— Мммм... — блаженно стону.

— «Кхм»... «кхм»... — внезапно выдёргивает меня из уютного кокона.

Низкий, знакомый голос на ряду с раздавшимся стуком костяшек о дверной косяк врывается в моё сознание:

— Не помешал?

— Нет, конечно, заходи, Матвей, — Дмитрий, приподнимая лицо к вошедшему родственнику, позволяет разорвать нашу застывшую идиллию.

* * *"

"Мне становится не по себе. Кровь ещё больше приливает к щекам. Сердце срывается в галоп и пальцы рук сами впиваются в талию Дмитрия. Мне стыдно смотреть Матвею в глаза. Страшно представлять его руку. Совесть потихоньку зажимает горло и я не в силах контролировать её напор. Дима тонко чувствует моё состояние.

— Маленькая... — возвращает губы на прежнее место. Целует голову. Если бы ещё мог обнять, наверное сдавил бы что есть силы. — Здесь все свои...