Час негодяев

И если сейчас начать забирать Крым, то все эти патриоты Украины, и украиноязычные, и русскоязычные, моментально обернутся против России. Потому что Россия отняла кусок территории, то есть отняла что-то важное у каждого из них.

Нет… это даже в голове не укладывалось.

Как организовывать сопротивление? Крым – наиболее подходящий для этого плацдарм. Там склады Черноморского флота, туда можно вывезти Осипа, он хоть какой, но президент. Перекрыть дороги, объявить о государственном перевороте, начать понимать армию, полицию. Из Крыма отправлять людей в Запорожье, Донбасс, Харьков. На всем Востоке ненависть осталась еще с первого Майдана, там объяснять ничего не надо – дать оружие, организовать. Но тупо забрать Крым…

Как это понять? Я не понимал. Как можно так бездарно вести политику, как можно отказаться бороться за целую страну?

Сначала я не верил. А потом выступил Осип из Ростова-на-Дону с его оговорками по Фрейду, про сотрудничество с Украиной (я в этот момент подумал, что он под действием наркотиков), и я понял – все. Приехали…

Теперь точно приехали…

Нелегальное положение.

Днепропетровск, Украина.

Март 2014 года

Алекса я увидел в Днепре, весной. Я выехал туда обычным, ночным пятьсот шестьдесят третьим поездом, в купе со мной был какой-то парень, промайданно настроенный, и мать с дочкой. Парень много говорил, не знаю, для себя или для нас. За окном проносились ночные станции и полустанки, а я думал, что будет далее…

Крым они уже забрали себе. Даже если учесть то, что Крым никогда, ни одного дня в своей истории не был Украиной, все равно поступок глупейший. Они забрали Крым, но настроили против себя всю Украину. Чего говорить, если я, агент российской разведки, испытываю от всего этого горечь, гнев, разочарование и ничего большего. Гордости за свою страну я не испытываю. Как не испытываю ни малейших сомнений в том, чем все это закончится…

Поезд шел, шел неспешно, это был поезд на Ясиноватую, в Днепре он останавливается, потому я и взял на него билет, взял до Ясиноватой, а сойду в Днепре. За окном мелькали желтые фонари полустанков, тлеющие в ночи огоньки хат. Все уже ложились спать, а я сидел и думал. Что делать. Как дальше быть. Как дальше жить.

У меня больше нет семьи. Совсем. Нет Родины – я не знаю, какая из них моя. Нет ничего, что я мог бы назвать своим.

И это – итог моих сорока лет жизни…

Поезд уже подходил к вокзалу, убавлял ход. Содрогался на стрелках, переходя с пути на путь. Если бы в своей жизни можно было бы так поменять колею. Просто перевести стрелку – и всё.

Но нет. Ничего уже не изменишь…

Днепр, город не второй, но и не первый, встречал темнотой путей, гулкой пустотой. Шли мы не на первый путь, и почему-то освещения на вокзале почти не было.