Нефтяная Венера

А вы на встречу с идиотами являетесь! – взвизгнула балерина и начала ломиться вон из машины.

– Я не идиот, у меня синдром Дауна, – поправил Ваня.

– Ты можешь заткнуться? – сверкнула глазами Соня и стала уговаривать балерину: – Постойте, не обижайтесь. Пойдёмте в кафе спокойно посидим, обсудим…

Но та уже выскочила из машины, фыркая и пыхтя. И, вся расхристанная, не застёгнутая, принялась судорожно «голосовать».

– Она же так простудится. – Ваня озабоченно посмотрел на меня: – Пап, скажи ей, чтобы застегнулась. Она меня не послушает.

– Ваня, просто сиди молча…

Сколько мы просидели в тягостном молчании – не знаю. Балерина поймала тачку и укатила. Не говоря ни слова, Соня тронулась с места.

– Сонь… ты это… – начал я.

– Я про-сила про-сто по-сидеть мо-лча, – отчеканила она по слогам. – Молча! Это, блядь, не понятно?! – Соня закончила криком.

– У меня синдром Дауна! – передразнила она Ваню. – Нашёл чем гордиться!

– Что «Сонь»?! Это было отличное предложение. После реставрации я бы загнала вещь за тридцатку. А теперь соси батон плюс про меня ещё скажут, что я прихожу на встречи с умственно отсталыми! Которые вдобавок лезут в переговоры! – Соня начала бешено орать.

– Чего полегче! Корчите из себя праведников, а сами воры! Мы вообще можем вас сдать! Да, Маш?! – Маша не отвечала. – Ментам заявим! И хозяину наводочку дадим!

– Ну сдай нас! Сдай! Мы картину выбросим, и ты ничего не докажешь!

– Возвращайте картину!

– Могилу освободи сначала!

– А ну выматывайтесь из машины!

Внутри у меня всё клокочет. Открываю дверцу, выскакиваю, чуть не оказываюсь под проезжающей машиной, выволакиваю перепуганного Ваню, бегу к багажнику. Дёргаю ручку, наконец багажник открывается, судорожно вытаскиваю кресло. С силой захлопываю багажник.

– Еще букет был, – напомнил Ваня.

Не говоря ни слова, залезаю в салон, хватаю букет. Джип уносится прочь. Только Маша успевает помахать рукой. Мы остаёмся на тротуаре с креслом, сумкой и букетом сиреневых тюльпанов.

– Я люблю Соню и Машу, – сказал Ваня перед сном.

– Соня же хочет на нас настучать, и ты всё равно её любишь?

– Всё равно! И Машу тоже.

– Как же можно любить сразу двух женщин, Иван?

– Можно. Я люблю их. Я решил, что буду верен им обеим.

– А её уже разлюбил? – Я кивнул на картину. Нефтяная «Венера» всё ещё в наших руках. Просохшая после Ваниной выходки, она висит на стене напротив кровати. – Тебе сначала только она нравилась.

– Ты что, влюблён одновременно в троих?

– Да, – застенчиво ответил Ваня и спрятался под одеяло.

– И ты всем им будешь верен? – Я щекочу его.

– Да-а-а-а, – хихикает Ваня, извиваясь.

– Спокойной ночи, дорогой. – Я целую его щёчку и выключаю свет.

– Спокойной ночи, папа.

Я набрал риелторшу. Она отказалась с нами работать. Мы сложные клиенты.