Игры с Тенью, или Семь поцелуев для недотроги

 — Я угадал?

— «И маски будут сорваны, как цепи оков. И в день шестой придет спасение…», — зачитал я, петляя по гостиной пятнадцать минут спустя. — В этот раз он немногословен. Закончилось вдохновение?

Если честно, то эти строчки отлично подходили к Ивлин и моему брату. Но я решил не сдавать «честных и любящих» голубков.

— Я не могу понять, что ему нужно? Какова его цель? — озабоченно поинтересовался Асвальд, сидя на диване рядом со своей драгоценной невестой.

Я знал. Вернее понимал очертания его неясной цели.

О наказании и мести.

И это была не месть отцу…

Я жаждал наказания для этих сумасшедших, что издевались над полукровками, проводя свои магические опыты. Они пытались заполнить нашу человеческую часть темной магией или призвать демона, чтобы взглянуть, уживется ли наша светлая часть с такими изменениями. Забирали у некоторых силу и пытались создать артефакты… Мы были для них магическими игрушками, с которыми они развлекались, как хотели. И многие, конечно, не выживали.

Я все же смог отомстить своим «наставникам», как они сами себя называли.

Отомстил им в день, когда сбежал. Убил их прямо в той маленькой подвальной комнатке приюта, где они проводили свои опыты.

Через год, когда я вступил в ряды законников, в Министерстве Магии заинтересовались моим рассказом и устроили проверку. Но не нашли абсолютно никаких следов. Бывший директор, по-видимому, решил не играть с огнем и закончил с опытами.

Министерство взяло приют под свой контроль, и добраться до директора я так и не смог.

Но один молодой Хранитель, позже ставший моим лучшим другом, все же решил эту несправедливость при помощи магии.

И теперь мой бывшего директора во снах мучили призраки погибших полукровок. Каждую ночь он видел сны об этом. И это действительно было лучше, чем быстрая смерть.

Зато дети-полумаги теперь точно были в безопасности. Потому что их он боялся так же сильно, как и гнева Министерства.

Но вот кому хочет отомстить Тень?

В том, что он удавшийся эксперимент, я не сомневался. И вполне возможно, он был в том же приюте… Вот только даже увидев знакомое лицо, я не узнаю его. Во-первых, уже прошло слишком много времени. А во-вторых, там было слишком много детей, сидящих по разным клеткам. Да и память моя упорно не хотела хранить эти воспоминания… Хотя я и сам не пытался их удержать. Не хотел, да и не понимал зачем. Жизнь продолжалась, цели были достигнуты. И в мире было ещё столько зла, которое надо было истребить, что на самобичевание просто не оставалось времени. Да и делать из себя жертву из-за парочки свихнувшихся «наставников» было не в моем характере.

Я выжил. Убил гаденышей. И забыл все как страшный сон.

Кому-то досталось в жизни гораздо сильнее, чем мне… А кто-то и вовсе погиб.