Недостойный сын

Присмер Жанир сказал, что сильно на Вас встреча с Дарканом Вершителем во время Дороги Хирга и отравления повлияла, и я ему верю. Нравитесь Вы мне — чего скрывать, поэтому помогу чем смогу не только по приказу, но и от чистого сердца. Если ляпну чегось не того — уж извините Болтуна.

— Нормально, дружище. Расслабься. Чего ещё Безгрешие тебе приказал?

— Присутствовать на встрече семейства Ладомолиусов. На каждой из них по заведённым правилам должен быть хотя бы один тюремщик, так что вопросов не возникнет.

— Понял… Тогда и у меня к тебе просьба. Прав Жанир — сильно меня последние события по голове шибанули. Ищу пока себя нового, поэтому могу не то «ляпать». Нехорошо получается! Если во время встречи почувствуешь, что не туда свернул в словах или поведении, то дай знак незаметный… Ухо потереби, например.

— Ха! Ри Ликкарт! Вот ежели не знал бы Вас лично, то решил бы, что Вы с Его Безгрешностью в одном храме службы несёте! Он мне точно о том же приказал Вам сообщить! Даже с ухом угадали!

— Господин Ликкарт Ладомолиус, — прервал наш разговор, появившийся в дверях мужчина, — прибыли ренгафар Венцим Ладомолиус с супругой ри Литарией! Изволят встречи с Вами.

Вот и начинается…

Та же комната несколько минут спустя. Патлок скромно примостился в углу, а я рассматриваю теперь уже своих родителей, которые вошли молча, по-хозяйски усевшись за стол.

Отец Венцим Ладомолиус. Мощный мужик с роскошной седой шевелюрой, собранной на затылке в «конский хвост». Лицо слегка грубоватое, словно вырезанное из куска дерева. Насупленные брови, сжатые губы. Не исключаю, что борется с желанием дать мне по шее.

Мать Литария. Она не просто красива, она — шикарна! Распущенные медные волосы перехвачены на голове ажурным, искусно сделанным обручем с огромным драгоценным камнем на лбу. Боюсь даже представить, сколько стоит подобное украшение! Чёткие правильные линии лица. Карие глаза с длиннющими ресницами, грустная улыбка с лёгким презрением в уголках рта. Дали же боги матушку! Да она чуть старше меня выглядит, хотя по прикидкам к «полтиннику» давно подступила!

Они молчат, и я молчу, с интересом изучая новое для себя — женскую одежду. Литария одета в нечто, наподобие шёлковой туники, доходящей до щиколоток. Два разреза по бокам её начинаются чуть выше колена, давая возможность насладиться видом частично открытых точёных ножек…

Тихо, Шурик! Какие на фиг ножки?! Не забывай, что эта женщина — мать твоего тела! Не на то пялишься, хрыч старый! Ещё на грудь в откровенном декольте «слюни пусти» и тогда, точно, по стопам Ликкарта пойдёшь, пытавшегося волочиться за собственной сестрой! Лучше обрати внимание на руки — какие украшения прелестные почти до самого локтя. Браслетики, цепочки… На каждом пальце по перстню.