Недостойная

Преподаватель по теории магии вызвал меня к доске, чтобы я начертила формулу исчезновения. И на пути туда с меня вдруг исчезла вся одежда.

Сказать, что я испугалась — это ничего не сказать. Я застыла на месте под хохот однокурсников, не зная, что предпринять, когда сверху раздался издевательский голос Байрона:

— Толку-то уметь чертить формулы, если не можешь их применить? Давай, Эн Рин, верни себе одежду.

В чём-то Асириус был прав — я действительно не смогла бы применить нейтрализатор. Даже зная его формулу.

На глаза навернулись слёзы, и единственное, о чём я мечтала — не разреветься бы. Я понимала, что преподаватель сейчас всё исправит, но на мою беду он тоже был аристократом, и откровенно не спешил.

Зато Рон аристократом не был. И, встав со скамьи, махнул рукой, делая то, что не могла сделать я.

Занятие продолжилось, я дрожащими пальцами написала всё, что от меня требовалось… а после подошла к Рону и поинтересовалась:

— Зачем?.. — и задохнулась, наткнувшись на его угрюмый взгляд.

— Ненавижу аристократов, — процедил мой будущий лучший друг. — Считают, что им всё можно. Тоже мне избранные… Разве мы выбираем, кем родиться? И дар — он же от природы даётся. А вот остальное — наши достижения! Только почему-то аристократам привилегии, а таким, как ты или я, два шиша с маслом. И где справедливость?

Я промолчала. А Рон продолжал бухтеть:

— Развеял он, понимаешь, одежду на девочке. Настоящий подвиг, демоны его задери! Медаль на грудь и тапочки на ножки.

И тут я не выдержала — улыбнулась.

— Как-как?..

Рон усмехнулся и взъерошил светлые кудри.

— Медаль на грудь и тапочки на ножки? Так мой отец говорит. Он сапожник… м-м-м… ну да…

И тут мы с ним буквально повалились на пол университетского коридора, хохоча до слёз и икоты.

С тех пор и дружим. И единственное, за что я была благодарна Асириусу — это за Рона.

Каждому человеку необходим настоящий друг. Теперь я это знаю.

* * *Интересно, зачем эта конспирация, и почему Валлиус не хочет сознаваться, кто такая Эн Рин? Какой в этом смысл?

Берт задумчиво почесал подбородок и поморщился. Надо бы побриться, щетина уже колется, но настроения совершенно не было."

"Перед глазами до сих пор стояли пятнадцать погибших учеников. Бартоломью, Гвенда, Базил, Айзек, Верджил, Гилберт, Алия, Дарин, Акерли, Брендон, Зандер, Кейси, Аллан, Бастиан, Гай… Он помнил, из-за чего погиб каждый из них, и злился на себя.

За нерасторопность. Если бы он догадался раньше!

За самоуверенность. Ему, лучшему охранителю Альганны, казалось, что они справятся и так. Правильнее было отступить, заперев демона во временную ловушку, и хорошенько продумать план действий. Но он принял решение — двигаться, сражаться, не отступать. И поплатился…

За гордость и малодушие.