Одного раза недостаточно

Том внимательно следил за доктором Альпертом. Дженюари отвела глаза в сторону, когда Престон Альперт воткнул иглу в руку писателя. Но если Том и испытывал боль, он ничем это не выдал. Он молча ждал, когда инъекция закончится. Взглянув на кусочек пластыря, Том сунул руку в карман.

— Сколько я вам должен?

— Сто долларов.

— Сто долларов! — закричала Дженюари. — Это безумие. Ваш брат берет с меня двадцать пять.

Доктор Альперт неприязненно посмотрел на девушку.

— Вы сами ходите к нему. Это вызов на дом. К тому же в нерабочие часы.

Том протянул ему купюру.

— Забирайте ваши деньги. И если я еще раз увижу вас около нее, я перебью все склянки, что лежат в вашем чемодане.

Доктор Альперт, похоже, изумился.

— Вы не удовлетворены инъекцией? Ничего не почувствовали?

— Даже очень многое. Слишком многое для простого витаминного укола. В вашем растворе присутствует какой-то амфетамин.

Доктор Альперт шагнул к двери. Том, догнав врача, схватил его за грудки.

— Помните, вы не должны приближаться к ней, иначе я вышвырну вас из этого города.

Доктор Альперт изобразил на лице возмущение.

— Мистер Кольт, если бы вам сейчас сделали анализ крови, там обнаружили бы лишь большие дозы витаминов А, Е, С и В.

— И я уверен, метамфетамина. Не сомневаюсь, что вы добавляете к нему витамины. Но пациент чувствует себя превосходно благодаря амфетамину.

Доктор Альперт, споткнувшись о порог, покинул коттедж. Том повернулся к Дженюари.

— Давно ты сидишь на этом зелье?

— Я ни на чем не сижу, Том. Я получила всего несколько инъекций… мне рассказала о них Линда…"

"Дженюари поведала Тому о Ките и многих известных людях, которые пользовались услугами братьев Альпертов.

Том обнял ее, прижал к себе.

— Слушай, детка, сейчас мне кажется, будто я способен любить тебя всю ночь. Что могу сесть за новую книгу и закончить ее, не вставая из-за стола… нырнуть в океан с высочайшей скалы Акапулько… поймать течение, как профессиональный мексиканский ныряльщик. Это потрясающее ощущение. И оно мне знакомо. В годы второй мировой войны я был военным корреспондентом. Принимал для бодрости бензедрин. Пилоты бомбардировщиков, совершавшие ранние утренние рейды, глотали эти капсулы, как леденцы. Возможно, они мало спали в ночь перед полетом, боясь, что он может оказаться последним. Но они принимали бензедрин в четыре утра и через час, садясь за штурвал, пребывали в полной уверенности, что ни один снаряд не попадет в них. Каждому второму казалось, что ему уже не нужен самолет. То же самое я чувствую сейчас. Я мог бы… черт возьми, не будем упускать время действия инъекции.

Он повалил ее на кровать.

К утру эффект от укола у Тома, кажется, прошел. Но в Дженюари энергия по-прежнему била ключом; радость переполняла девушку.