Одного раза недостаточно

Просто мне только что сделали укол, я выпила бербона и чувствую себя восхитительно… Она снова захохотала.

— Какой укол?

— Витаминный. Это просто чудо.

Смех отпустил ее. Дженюари казалось, что она летит на облаке. Витамины одолели бербон. Постель была облаком, летевшим по небу…

— Дженюари, ты здорова?

— Да, мой ненаглядный папочка… я никогда не чувствовала себя лучше. Никогда… никогда… никогда…

— С кем ты сейчас?

— Я одна. Жду Тома.

— Скажи мне, — произнес он. — Почему брать это интервью послали именно тебя? С каких пор ты стала ведущим репортером «Блеска»?

Она снова засмеялась. Майк говорил таким серьезным и строгим голосом. Знал бы он, как она счастлива. Как счастливы должны быть все. Она желала ему счастья. Хотела, чтобы он тоже испытал ощущение полета.

— Майк… ты счастлив?

— О чем ты говоришь?

— О счастье. Это единственное, что имеет значение. Ты счастлив с Ди?

— Не беспокойся обо мне. Что ты там делаешь? О каких уколах говоришь?

— О витаминных. Божественные, волшебные витамины. О, Майк, здесь такие пальмы, они красивее, чем во Флориде. Коттедж номер пять — мой дом. Ты когда-нибудь жил в пятом коттедже «Беверли Хиллз»? Уверена, что жил… вы очень похожи. Он ведь жил в нашем «люксе» в «Плазе».

— Я хочу, чтобы ты немедленно покинула Лос-Анджелес, — сурово произнес Майк.

— Это исключено. А после Лос-Анджелеса я отправлюсь в мою большую новую квартиру с садом на террасе, выходящей на реку, и…

Внезапно она забыла, что хотела сказать.

— Что я сейчас говорила? — спросила она""

— До свидания, Дженюари.

— До свидания, мой великолепный папа… мой бог… мой красавец… мой…

Но он уже положил трубку.

Когда Том в девять часов вошел в коттедж, Дженюари лежала на кровати без одежды. Посмотрев на девушку, он улыбнулся.

— Вот это я называю достойной встречей. Она протянула к нему руки, но он покачал головой, сев на край кровати.

— Я ужасно устал. Поездка оказалась нелегкой. Я попал в настоящий бедлам.

— Ты хочешь сказать, что устал играть с ребенком? Он засмеялся."

"— Я подержал его на руках ровно двадцать минут. Потом малыш срыгнул, няня бросила на меня сердитый взгляд и унесла ребенка. Я видел сына еще только раз, когда его выкупали.

— Тогда что ты делал все это время? Он, встав, снял пиджак.

— Ты говоришь, как ревнивая жена, хотя у тебя нет оснований для этого. Я сказал тебе, что должен поддерживать видимость брака — это часть нашего соглашения. Поэтому сегодня мне пришлось быть любезным со многими людьми, которые приходили к Нине Лу на ленч, на коктейль… Весь день гости шли поприветствовать известного писателя.

— Я чувствовала себя брошенной, — внезапно произнесла Дженюари. — Мне показалось, что у тебя есть другая жизнь. А ты для меня — все.

Он снова опустился на край кровати.