Недосягаемая

Но в последнее время, совершенно неожиданно и необъяснимо, Филип избегал ее. Уже примерно с неделю, как сын отдалился от нее, а она ждала его откровенности, и все напрасно. Сначала она решила, что сына беспокоит рана, но восторженный отзыв доктора, утверждавшего, будто дела идут на поправку, отмел это объяснение. Затем она начала подумывать, уж не ревнует ли сын к Кристин, вернувшейся домой, но сама отвергла такую мысль, потому что ревность была совершенно несвойственна характеру Филипа.

Лидия ломала голову, ждала и в конце концов спросила самого Филипа, но не много узнала из его ответа.

— Что случилось, дорогой?

— Случилось? Почему должно было что-то случиться?

— Просто мне показалось, что тебе нездоровится.

— Нет, нет, со мной все в порядке.

И то ли Лидии померещилось, то ли на самом деле Филип слегка покраснел, словно смутился.

— Если в моих силах помочь тебе, дорогой, так и скажи.

— Нет, ничего не нужно. Я уже сказал: все в порядке.

Что еще ей оставалось делать? Чутье подсказывало Лидии лучше всяких слов — что-то произошло. Филип изменился, очень изменился по сравнению с тем, каким он был, когда вернулся с войны, и Лидия не могла найти этому объяснения.

Неудивительно, что по ночам сон не шел к ней, и она лежала, прислушиваясь, как бьют часы, всем своим существом желая уничтожить препятствия и трудности, которые, казалось, изолировали ее от всех, погрузив в почти невыносимое одиночество.

— Вы не дотронулись до завтрака, и он совсем остыл! Упреки Розы вывели Лидию из задумчивости. Она откинула волосы со лба и взглянула на поднос рядом с собой, словно не ожидала увидеть его там.

— Я забыла. — Лидия попыталась оправдаться.

— Чай я заварю новый, а хлебец, наверное, успел превратиться в кусок резины.

Роза взялась за поднос.

— Это неважно, — проговорила Лидия.

Роза не обратила на слова хозяйки никакого внимания. Последний выстрел был сделан, когда служанка оказалась у дверей.

— Вы заболеете, если решите продолжать в том же духе, ну и что тогда с вами будет?

Лидии хотелось сказать: «Будет не намного хуже, чем сейчас», но она знала по опыту, что с Розой спорить бесполезно: последнее слово всегда оставалось за бывшей медсестрой.

Едва за Розой закрылась дверь, как вновь открылась — пришел Иван. Лидия сразу поняла, что он в плохом настроении.

— Мне нужно ехать в Лондон, — сообщил он с ходу, даже не здороваясь.

— То-то я смотрю, что ты так одет, — сказала Лидия, чуть приподнявшись в подушках.

— В одиннадцать у меня репетиция, и одному Богу известно, нужно ли нам вообще играть этот концерт в ближайший четверг.

Лидия почувствовала себя виноватой. Она совсем забыла, что Ивану на следующей неделе предстояло дирижировать в Алберт-Холле известным оркестром.