Недосягаемая

Когда же приходило освобождение от добровольно взваленной ноши, все менялось. Однажды, отдыхая в беседке в дальнем конце сада, Лидия услышала их разговор, когда они проходили мимо, направляясь к бассейну.

— Вы просто прелесть, — говорил Иван. — Но, наверное, вам приходилось слышать подобные высказывания тысячи раз?

— Нет, ни разу, — ответила Тайра, и Лидия услышала, как дрогнул ее голосок.

— Они что, все ослепли в Дании?

— Нет, просто там много красивых девушек.

— Таких, как вы? — спросил Иван. — Не верю! На свете может быть только одна-единственная Тайра, по крайней мере для меня.

Они прошли дальше, а Лидия осталась сидеть одна, терзаемая муками и одновременно легкой жалостью к Тайре. Молодость бывает так опрометчиво легковерна!

И мало того что Иван проявлял интерес к ученице, между Лидией и детьми выросло какое-то препятствие — довольно неприятное и труднообъяснимое. Ей казалось, они оба отгородились от нее. От Кристин она ожидала нечто подобное. Когда дочь вернулась из Америки, Лидия поняла, что нет больше той маленькой девочки, которую она любила, — ее место заняла хладнокровная, уравновешенная, не по летам развитая молодая незнакомка, и, чтобы подружиться с ней, нужно было время и терпение. Впрочем, Лидия никак не предполагала, что Кристин так долго будет сохранять сдержанность и полную независимость. «Еще несколько недель — и она переменится, — радостно думала Лидия в начале приезда дочери, — я не стану принуждать ее к откровенности, постараюсь быть ей другом, не давить на нее».

Но прошла неделя, другая, за ними последовали еще несколько недель, а Кристин так и осталась для матери чужим человеком. Временами казалось, еще чуть-чуть — и девочка сдастся, не устоит перед натиском ожидавшей ее любви, но в следующую секунду она, словно испуганный зверек, спешила спрятаться, становясь еще более отчужденной и неприступной, чем прежде. Стоило Лидии подумать о своих отношениях с дочерью, как ее охватывало чувство, близкое к отчаянию."

"Теперь, лежа в кровати, она говорила себе: «Я потерпела неудачу и как жена, и как мать». Слова больно обожгли, заставив понять основную причину ее теперешних несчастий — Филип. После Ивана, который долгое время заполнял всю ее жизнь, Лидия больше всех на свете любила Филипа и честно себе в этом призналась. Она всегда считала, что любых мать и сына связывают особые душевные нити, и это было очень верно по отношению к ней и Филипу. Они любили друг друга, а его открытость и чистосердечность служили для нее утешением и радостью всю жизнь. Его спокойный, добродушный характер был отличным противоядием от бурных всплесков Ивана, самого Филипа можно было сравнить с тихой гаванью, где Лидия находила покой и отдых в те минуты, когда особенно в них нуждалась.