Нечто

 – Собственно, здесь много таких. Просто не сумели в свое время приспособиться к жизни там, теперь вынуждены приспосабливаться здесь…

– А как здесь очутилась?

– Витек же рассказывал, – ответила она, и Рост заметил, как похолодел ее голос. – Отец успел до тюрьмы продать квартиру каким-то приезжим, меня в интернат. А комиссия по опеке эту квартиру проворонила, до суда дело так и не дошло, и в итоге… как видишь.

– Родные остались? – поинтересовался Рост.

– Сестра и дядя. И сын.

Роста почувствовал второй удар по затылку. Значит, дети все же есть.

– В этом году будет тринадцать, – не без гордости ответила Даша и, поймав недоуменный взгляд Роста, сказала:

– Я родила в семнадцать. Ты не думай, у нас хорошие отношения… Его забрал дядя, когда я оказалась в интернате.

– Так что к ним не поедешь?

Даша горько усмехнулась и похлопала себя по рубашке.

– Как? У меня не то что паспорта нет, мне ходить не в чем.

Рост задумался. Определенно, если все пойдет хорошо, он поможет этой женщине.

Примерно метров за триста до дома Даша вдруг остановилась.

– Иди один. Антон не должен видеть нас вместе.

Близился день поминок Алекса, сорок дней. Это событие было решено отмечать в его квартире, где все еще жила Нелли. Утром все сходили на кладбище, посидели немного у родителей погибшего друга, затем отправились домой. Нелли ушла пораньше, чтобы успеть все подготовить. Мать Алекса сидела с покрасневшими от слез глазами и говорила так тихо, что приходилось напрягать слух. Первое время она держалась, затем не выдержала и расплакалась. Сквозь слезы она в который раз умоляла рассказать, что же произошло на самом деле, и ребята заторопились уйти.

Войдя в квартиру Алекса, троица обомлела. Нелли было не узнать, вместо взбалмошной девчонки, которая терпеть не могла платья и юбки и использовала минимум косметики, перед ними стояла шикарная женщина в строгом черном платье до щиколоток, с красиво уложенной прической. Ее нервное состояние выдавали только глаза, в которых пряталась безграничная боль. Она пригласила всех к столу, который и вовсе потряс молодых людей. Тут было все – салат из крабовых палочек, конечно же, всеми обожаемый традиционный «оливье», маринованные опята, семга, холодец с хреном, только что вынутый из холодильника, караси, обжаренные в сметане, перец фаршированный, огромная индейка, покрытая золотистой корочкой, из разломов которой тянулись струйки пахучего пара, хрустящие, обжаренные в масле тоненькие ломтики картофеля, несколько видов «нарезки», миниатюрные бутербродики из французского батона, щедро намазанные красной икрой, жульен и много чего еще.

– Круто, – только и смог выговорить Юра. – Да этим можно роту солдат накормить.

– Роту не надо, – плотоядно улыбнувшись, сказал Жуля. – А нас – надо.