Седьмое небо в рассрочку

– А… – протянула она, разочаровавшись, а может, наоборот, успокоившись. – Ты мент… или полицай, да?

– Но, но, детка! Не слишком ли ты смелая? А в каталажку не хочешь проехаться? А посидеть на казенном фастфуде нет желания?

Зойка не реагировала на угрозы, скорей всего, не верила, что он причинит ей зло. Вот когда зло абстрактное, да обставленное таинственными ритуалами, да под воздействием массового психоза, оно рождает в душе суеверный ужас и членодрожание. А в жизни, не столкнувшись с настоящей жестокостью, неприукрашенным злом, чувствуешь себя вне досягаемости демона в джинсовом костюме и клетчатой рубашке. Марину некогда было разводить антимонии, он с деловой решимостью отставил стул, отбросил одеяло и всего одной рукой приподнял Зойку, взяв ее за ногу.

– Ааа! – завизжала она, задергалась, перестав походить на умирающую от передоза. – Чего привязался?.. Да пошел ты…

На шум прибежала милосердная сестра, Марин жестом свободной руки приказал не приближаться. Аня вжалась в стену, вытаращив глаза, ничего не понимая, а лишь наблюдая, как младшенькая извивается, вися на одной ноге, опираясь руками и второй ногой о кровать, вдобавок верещит:

– Мне больно, грязный ублюдок! (Выражение явно почерпнула из кинематографа.) Че пристал! Гад! Сволочь! Откуда ты взялся? Ма-а-ма!..

– Не груби старшим, – воспитывал ее Марин. – Либо договариваемся, либо укатаю тебя в асфальт как лишний элемент. Но прежде… прежде всю кровь из тебя выпью, Ноктюрна. И со мной ты не поборешься, я сильней.

Доказывая силу, он встряхнул девочку, та и завизжала:

– Ладно, ладно… Все скажу… Больно! Отпусти-и…

Отпустил. Зойка плюхнулась на постель, мигом сгруппировалась и отползла в угол между спинкой кровати и стеной. Потирая ногу, она злобно выстреливала в него зарядами из глаз и что-то шептала, видимо, готическую молитву, призывая на помощь чертей с упырями. А Марин снова оседлал стул и спокойно начал допрос:

– Мне известно, что старший у вас… – Забыл! Аню не хотелось подводить, ей же с этой дурочкой жить предстоит. Однако не было ситуации, в которой Марин потерялся бы. – Бог смерти… Ну?.. Называй его имя.

– Анубис, – выдала Зойка.

– Я настоящее имя спрашиваю.

– Мирского имени никто не знает. Он ни разу не был на собраниях.

– Да ну! А этот… Умбрик тоже не появлялся?

– Появлялся. Он принимал новеньких.

– Не знаю! – Стоило Марину приподняться, сдвигая рукава рубашки и джинсовой куртки за локти, она замахала кистями. – Я покажу… я была у него… помню… но не помню цифр дома и квартиры…

Он окинул глазом комнату в идеальном порядке, благодаря старшей сестре, заметил черные вещи на спинке стула, сгреб их и кинул Зойке:

– Одевайся, едем к Умбре.