Небо над бездной

Ты засмеялась ему в лицо раньше, чем я вмешался. Ты справилась сама, без моей помощи.

Подошел Дима, взял Соню за плечи, развернул к себе, поцеловал, погладил по волосам.

— Плачешь? Перестань, нет никакого Хзэ, во всяком случае, здесь и сейчас его точно нет. Можно спокойно подниматься, мы спустили лестницы.

— Погодите, а что с Германом? Надо вызвать врача! — опомнился Петр Борисович.

— Вряд ли врач сумеет помочь. Пульс не прощупывается, зрачки на свет не реагируют.

Это произнес Зубов. Он сидел на корточках возле Йорубы.

— Может, на вертолете до больницы? Времени мало прошло, вдруг спасут? — сказала Орлик.

По нескольким лестницам стали вылезать наверх, оказалось, это совсем несложно. Вытащили Йорубу, погрузили в вертолет. Фазиль сел за штурвал, Рустам — с ним в кабину. Вертолет поднялся и полетел к городу, к лучшей больнице имени И.В. Сталина.

Глава тридцатая

Подмосковное имение Горки, январь 1924— Все эти дни он чувствует себя чудесно. Вчера мы катались на санях. Знаете, можно отпраздновать маленький юбилей. Месяц без припадков, — возбужденно говорила Крупская, — идемте, я хочу, чтобы вы его посмотрели.

С тех пор как ЦК постановило «возложить на т. Сталина персональную ответственность за изоляцию Владимира Ильича как в отношении личных сношений с работниками, так и переписки», Михаил Владимирович и Федор приезжали в Горки редко, почти нелегально.

Ленина лечило сорок врачей. Немецким специалистам молодое советское государство платило гонорары по двадцать пять тысяч золотых червонцев каждому. Выплаты контролировал член Коллегии ОГПУ Глеб Иванович Бокий.

Врачи аккуратно фиксировали симптомы. Головные боли, онемение конечностей, судорожные припадки, паралич, потеря речи. Сначала официальным диагнозом объявили неврастению, связанную с переутомлением. Потом появилась формулировка «артериосклероз мозга». В общем, она была верна.

— Володя, смотри, кто пришел!

Ленин лежал в гостиной, за ширмой, на узкой койке у мертвого камина, над которым чернела крестообразная трещина лопнувшего зеркала.

— Вот, вот, наконец, батенька, где пропадали? — Ленин слабо сжал исхудавшими пальцами руку Михаила Владимировича.

Он мог говорить, двигаться.

— Сам встал сегодня, дошел до ванной комнаты, умылся, — похвасталась Крупская, — кофе выпил полчашки. А только что бульону, почти всю чашку.

— На санках вчера катались, морозище, ух! — гордо сообщал Ленин.

Речь восстановилась. Еще недавно он мог произносить лишь отдельные, бессвязные слова: «Вот вот», «съезд съезд», «Ллойд Джордж», «конференция» и неподвижно сидел в кресле.