Небо на двоих

Данила вдруг резко встал, рывком открыл машину, сел, захлопнул дверцу…

Внедорожник сорвался с места, как торпеда.

– Черт! – заорал Вадим и повернул ключ в замке зажигания. И сразу завопил он еще громче: – Держи трубку!

А когда я, не поняв, схватила мобильник и зажав его в руке, рявкнул:

В отличие от машины Данилы, «Хаммер» довольно лениво вывернул со стоянки, и мы увидели только мелькнувшие вдали габаритные огни внедорожника. К счастью, шоссе было полупустым, Вадим прибавил скорость.

На небе копились темные тучи. Я приспустила немного стекло: в лицо бил ветер, пахнувший дождем. Фонари сливались в одну линию, а пролетавшие по встречной полосе машины вжикали, как пули у виска, только громче. Я хорошо понимала: при такой скорости водителя отвлекать вопросами нельзя. Но просто умирала от любопытства, что такого сказал Вадиму профессор, отчего тот очертя голову бросился в погоню за Данилой. К счастью, мы настигли внедорожник довольно быстро, на одной из автозаправок, а затем покатили чинно, на приличном удалении, но так, чтобы не потерять его из виду. Проехали еще километров пятьдесят, и появившиеся у меня сомнения переросли в уверенность.

– Вадим, – сказала я тихо, словно кто-то мог услышать, – чует мое сердце, Данила едет к нашей даче.

– Километров тридцать осталось. Скоро будет поворот направо, на Загрядье. Это поселок такой. До него километров пять. А за ним – сосновый бор. В бору наша дача.

– Понял, – кивнул Вадим. И с досадой произнес: – Эх, надо бы сменить машину. Слишком уж она приметная!

– Зато ночью фары выключишь, фиг кто заметит, – засмеялась я. И под эту марку спросила: – Ну, что там твой профессор обнаружил?

– Много чего, – был короткий ответ.

Я не увидела, но почувствовала по интонации, что Вадим расплылся в улыбке. А затем он принялся-таки рассказывать.

– Во-первых, как я и думал, шерсть Дарьки и Риччи не совпадает по множеству показателей с теми шерстинками, которые обнаружены в ране, на кочерге и частично на скотче, в который упаковали девицу. Но зато подобные волосинки имеются на перчатке, которую нашел Горшков. Лев Зиновьевич определил, что они принадлежат крупной короткошерстной собаке, типа ротвейлера, дога, добермана. Случай преподнес нам подарок в лице Данилы и его пса. Профессору не составило труда определить, что волосинки, найденные на месте преступления и те, что принадлежат собаке Данилы, – идентичны. Но рано кричать «ура», это только предварительная экспертиза. Более тщательная может выявить некоторые отличия. Но самое интересное, что профессору удалось прибрать к рукам носовой платок Данилы. Сама понимаешь, пот, слюна, другие выделения человека – строго индивидуальны.