Небо и земля. Том 2

Дочка поначалу жадно разглядывала пейзаж за окном, но стеснялась незнакомого человека и разговаривала с Эммалиэ на ушко, но потом и она утомилась: снаружи ничего интересного, редкие рощицы с деревцами, поляны, словом, однообразие. Пристроила головенку на коленях Эммалиэ и задремала."

"Айями пролистала документы, подготовленные Имаром. И подивилась – стоят печати в нужных местах, проставлены подписи в договорах, заключения вписаны чернилами. И придраться не к чему. Она поняла, что подразумевал Имар, говоря о новом имени. Теперь ее звали Фила лин Семина, упрощенный вариант имени Филавель. Выдуманное ли имя, или документы были выписаны для реально существовавшей амидарейки, Имар не уточнил. Да и важно ли это теперь, когда машина летит стрелою в сторону Даганнии? Правда, имена Эммалиэ и дочки, вписанные в бумаги, остались теми же, видимо, Имар решил, что проверяющие не заострят внимание, потому как ответственным лицом признавалась Айями, то есть, Фила лин Семина, под опекой которой находились малолетняя дочь и престарелая мать. Возраст тот же, семейное положение то же, предыдущее место жительства не изменилось. Филавель лин Семина – повторила про себя несколько раз. Не забыть бы, если спросят.

Она рассказала Эммалиэ о новой легенде в одной из редких остановок, когда амидарейки выбрались наружу, чтобы размять ноги.

- Значит, придется жить под чужим именем в постоянном страхе разоблачения? – спросила Эммалиэ.

- А и пусть. К новому имени привыкну, не оговорюсь, - ответила беззаботно Айями. После пережитого отчаяния в городке, когда она приготовилась к самому худшему, главной задачей для нее стало вытащить дочку из кромешного ада.

А Люнечке было без разницы, как называться, мама – она и на северном полюсе мама.

Следующая станция возникла ближе к вечеру, в сумерках. Покинутое здание без признаков жизни, малочисленный караул и знакомые очертания двух машин с зажженными фарами: одна – для пассажирок, вторая – для сопровождения.

Навстречу вышел даганн в офицерской форме, по количеству черных птиц на погонах Айями определила: старший лейтенант. Взяв протянутую папку, пролистал документы, изучил пассажирок, поставил печать и расписался в путевом листе, подтвердив: первая точка пройдена. Сколько их впереди?

И опять перегруз багажа, новая машина для амидареек и новый водитель. И новая машина сопровождения.

Ехали ночью, в кромешной мгле, а водитель и глазом не моргнул, ни разу не зевнул и вел машину, не шелохнувшись. У Айями ломило бока от сидячей позы, она и так пристраивалась, и эдак, и успевала подремать, но на высоких кочках выпрыгивала из сна и недоуменно оглядывалась, не понимая, где она и куда едет.