Стальные небеса

 – Чай был обжигающий, вкусный: Вею казалось, что даже чайных дел мастер во дворце деда никогда так вкусно не заваривал. – А скажи мне, дедушка, как быстро ты мне сможешь сделать маленького идола? Например, в виде птицы, и чтоб голова запрокинута была и клюв открыт?

– Да полчаса, эфенби, – откликнулся старик.

– А флейту? – продолжил Вей. – Такую, чтобы не играла, а пела?

– Да пять минут, внучок, – потряс рукой Амфат.

– И чтобы не фальшивила? – усомнился Вей Ши.

– У меня ничего не фальшивит, – оскорбился старик. – А ну-ка, ну-ка, где-то у меня был чурбачок из абрикосового дерева… самшит все же лучше, но и абрикос ладно идет…

Он отставил пиалу, не по-старчески легко поднялся и побрел в дом. Оттуда раздался треск раскалываемого дерева. А через пару минут старик вышел уже с заготовками и сел рядом с наследником. Нож в его руках так и летал, и дед напевал что-то веселое.

Вей, поглядывая на него, пил чай, клал в рот медовые соты, и так хорошо ему было от предвкушения пути, от свободы, от запаха дерева и свежей утренней травы, от напоенных розовым сиянием стен, что верилось – все удастся, он успеет, он изменит судьбу.

Он не допил еще чай, как птичья фигурка – с запрокинутой головой, тщательно вырезанными хохолком, и перышками, и крошечными глазками, – как и флейта, были готовы. Старик передал Вею птичку, подул в инструмент, убирая стружку, и несколько минут полировал его мягкой тряпочкой, смоченной в масле и лимонном соке. Попробовал звук и протянул Вею.

– Пробуй, эфенби.

Вей, спрятав фигурку в карман, набрал воздуха, поднес флейту к губам – и отозвалась она звонким тонким переливом, от которого с деревьев сорвались стаи пестрых тропических птичек. Попробовал он наиграть старую протяжную йеллоувиньскую мелодию, приветствие утру, – и стали распахиваться двери, а соседи выглядывать из окон и выходить из домов.

– Эй, Амфат, – грозно закричала какая-то женщина, широкая в талии и в пестром платье. – Чего спать не даете?

– Да зачем тебе спать, Луса, – так же во всю мощь загорлопанил дед, – смотри, какое утро. Так весь базар проспишь.

Люди просыпались, люди перекрикивались – за несколько минут улица заполнилась народом. Побрели куда-то ослики, закричали продавцы молока и овощей, поехала телега мусорщика. Вей поднялся. Старик смотрел на него снизу слезящимися глазами и улыбался.

– Успеешь хоть туда, куда торопишься, внучок? – спросил он. – А то смотри, тут за углом новый торговец из Йеллоувиня приехал на авто-мо-би-ле. Он мне не откажет, довезет тебя до границы.

– Спасибо тебе, феби Амфат, – сказал Вей Ши вежливо и нетерпеливо. – Но не нужно. У меня быстрые лап… я быстро бегаю. Быстрее автомобиля. Я пойду. Тебе помощника дадут, ты не переживай, один не останешься.

– Эх дурной ты, эфенби, – покачал головой дед.