Стальные небеса

Вышло так, что вы спасли Вейн, и при этом себе навредили куда больше, чем мне. Разве после этого я имею право что-то говорить?

– Имеете, – заверила я горячо. – Я бы никогда… – и тут я запнулась.

– Вы бы никогда не стали подчинять меня сознательно? – уточнил он ровно.

Я не стала врать. Промолчала, потерев слипающиеся глаза, и он отвернулся, шагнув к окну. С улицы раздался голос Леймина:

– Все в порядке?

– Да, сейчас начнем спуск, – ответил ему Осокин, перегнувшись через подоконник. Подтянул к окну стул, а затем протянул мне руку. – Поднимайтесь, Марина Михайловна. Аккуратно садитесь на подоконник, ставьте ноги на ступеньку и разворачивайтесь. И спускайтесь спокойно, я вас удержу, даже если лестница рухнет. Внизу подождете меня, я сниму веревки.

Когда я, опираясь на его руку, уже встала на стул, он нехотя добавил:"

"– Мне не по рангу обижаться, ваша светлость. Не волнуйтесь об этом.

– И тем не менее простите, Андрей Юрьевич, – попросила я твердо.

Он коротко кивнул и сжал мою ладонь, помогая подняться на подоконник. Внизу меня ждали Берни и Леймин, но я задержалась на мгновение, подняв голову и с надеждой вслушиваясь в темноту. Ветер ласково скользил по моей коже, но больше не звал меня. И не видела я его течения в небе, и каким-то чутьем понимала, что не услышу сейчас. Тело мое восстановилось, а со слабостью ушла и возможность воспринимать то, что не ощущали другие.

«Но ты всегда можешь порезать себя снова», – шепнуло безумие.

– Моя госпожа? – терпеливо напомнил о себе капитан.

Я моргнула, отгоняя дурные мысли, и, опираясь на его руку, села, спуская ноги на ступеньку лестницы.

– Ты в порядке? Доктор Кастер никого к тебе не пускал, – Бернард, встретивший меня внизу, сжал мои руки. Я смотрела на него и улыбалась: сейчас, в темноте, черты его стали резче, и было видно, насколько он похож на моего Люка.

– Я все равно не в состоянии была говорить, – призналась я, едва сдерживая зевоту. – Да и сейчас с трудом. Как мама и сестра?

– В Виндерсе, каждый день звонят, спрашивают про тебя. И твои родные звонили.

– Мы держим их в курсе, – вмешался Леймин.

– Спасибо. Мне бы поскорее к огню сейчас, – я неловко пыталась избавиться от веревок, но без Осокина мне было не распутаться. Благо он уже спрыгнул с лестницы и в несколько приемов освободил меня от «сбруи». Бернард взял меня под руку, повел в замок: глаза мои закрывались сами собой, и чтобы хоть немного взбодриться, я задала вопрос, который давно должна была задать:

– Берни… многие из замка погибли при нападении?

Он помрачнел.

– Больше тридцати человек, Марина. Артиллеристы при взрыве башни, люди господина Леймина, гвардейцы, слуги, пациенты. Много раненых.