Не злите спецназ!

И уважаемый Марк Генрихович в этом сам виноват. А я человек холостой. Женщина предложила переспать — почему я должен отказываться? Или, может, мне надо было у Цеймана разрешения спросить? Не я ему жизнь ломаю, а он — сам себе.

Седов отвел подчиненного в сторону, ближе к полосе аккуратно подстриженного кустарника.

— Кто-нибудь еще знает о том, что было в спортзале?

— Никто. Если, конечно, Муравьева подружке своей, Богачевой, не рассказала. Я же — никому.

— Вот и молчи дальше. А за то, что после отбоя покинул номер, — строгий выговор.

— Есть строгий выговор. Разрешите идти, товарищ майор?

— Куда?

— Куда, куда… в номер, понятное дело. Куда ж теперь…

— Нет, ступай в санчасть.

— Зачем подкалываешь, командир?..

— Я серьезно. Ступай в санчасть, но не к Муравьевой, а к майору Цейману.

— А к нему зачем?

— Он поговорить с тобой желает насчет Виктории.

— А что, Цейман все знает?

— Нет, только догадывается. Вот ты и должен убедить его, что у тебя с Муравьевой ничего не было. Просто погуляли и разошлись до отбоя. Понял?

— Да понять-то понял, только ложь эта не к добру, командир… Лучше Цейману узнать… не от меня, конечно, и не всю правду. Что невеста его, мягко говоря, не слишком строгого поведения. А то попадет мужик по самые уши…

— Это его проблемы. Без посторонних разберется. А не разберется — пенять не на кого.

— Я все понял, командир, — кивнул Грачев. — Успокою майора.

— Успокой. И чтобы я тебя возле Муравьевой больше не видел! Это понятно?

— Да чего уж непонятного…

— В городе подружку найдешь.

— Да есть в городе подружка, только вижу я ее только после выходов. А я тоже человек, молодой, и мне баба нужна, а не таблетки, снимающие желание близости. От этих чертовых таблеток в тридцать лет импотентом станешь…

— Если все сказал, двигай в санчасть, разбирайся с Цейманом — и в корпус, в номер!

— Есть!

Старший лейтенант демонстративно козырнул, резво развернулся через левое плечо и, имитируя строевой шаг, направился ко второму корпусу.

В 20.00 подполковник Крылов привез на секретную базу остальных бойцов отряда. Половина из них от ужина отказалась. Подъехал полковник Трепанов. Его встретил Седов.

— Ну и как тебе иностранцы? — поинтересовался помощник Белоногова.

— Да иностранцев-то всего четверо — два француза, немец и турок. Белорусов и украинца называть иностранцами язык не поворачивается. А так — ничего, нормальные с виду парни; правда, пока немного замкнутые, но не все.

— Ты познакомился с ними?

— Бегло, при представлении. На совещании, которое назначено на 20.40, познакомимся поближе. Вы привезли план совместной подготовки отряда к боевым действиям?

— А никакого плана, Валера, не будет, — ответил полковник:

Седов удивленно взглянул на помощника начальника управления.