Не жди меня долго

Старуха вполне вменяемая. Если коротко… – Он слегка нахмурился, восстанавливая в памяти разговор. – Во-первых, с Вороновым Кошелев говорил недолго. «Да», «Нет», «Сейчас к вам приду». Ничего существенного, никаких подробностей. Во-вторых, Кошелеву никто не звонил, и он никуда не выходил, пока Сестрорецкая была у него в квартире. Ну, и в-третьих… – Горшков сделал короткую паузу, словно размышляя, стоит ли продолжать. – В-третьих, сразу после этого разговора Сестрорецкой вызвали такси и, мягко говоря, настойчиво попросили уехать.

Анна слушала, прокручивая варианты развития событий.

– Значит, Кошелев хотел остаться один, – проговорила она. – Зачем? Чтобы пойти на кухню, как он утверждал? Ну, так ему не звонили.

Она снова взглянула на протокол и лист регистрации, лежавшие рядом, словно две несовместимые части единого целого.

– Что было в этой сумке… Вот что сейчас важно.

Горшков усталым жестом потер переносицу. Казалось, усталость стала частью его лица, впиталась в морщины и складки кожи.

– Анна Сергеевна, – проговорил он голосом с хрипотцой, – Петрова опять перекинули на другое дело. Да я и сам отбился с трудом.

Он сделал многозначительную паузу и посмотрел куда-то в сторону. Потом закончил, чуть тише:

– Шувалов продолжает ставить палки в колеса.

Стерхова на глазах подобралась и посмотрела на него взглядом, в котором было любопытство и осторожность.

– Что вы знаете о Шувалове? Он местный, из Светлой Гавани?

Горшков покачал головой с таким видом, как будто этот вопрос пробудил в нем не самые лучшие мысли.

– Сначала он приезжал сюда в командировки. А в конце девяностых его окончательно перебросили к нам, приписали военным представителем на судостроительный завод. Внедрился в город, пообвык. А несколько лет назад баллотировался в мэры и выиграл выборы.

Голос Горшкова прозвучал сухо, словно он сообщал ей не факты, а диагноз. Анна молча смотрела на него, переваривая информацию, затем взглянула на часы.

– Скоро обед, а работы – невпроворот, – проговорила она скорее для себя.

Неожиданно телефон Горшкова зазвонил. Рингтон был резкий и неприятный. Он быстро достал его из кармана и приложил к уху:

– Слушаю, Яков Михайлович… Где я? В оперативном штабе, в «Пасифике». Придешь? Когда ждать? Ага, понял.

Он отключился, взглянул на Анну с таким видом, словно держал в руках ключ от тайны.

– Звонил Корепанов. Говорит, у него есть что-то сенсационное.

Дверь в штаб распахнулась, и бумаги на столах всколыхнулись. Стерхова подняла голову, Горшков замер в кресле, не отрывая взгляда от протокола.

– Смотрите! – Корепанов с ходу устремился к Анне, захлопнул раскрытое дело и положил на стол две бумаги.