Запретная. Не остановить

— Охотно верю, что можешь, но нет, исключено, — говорит он, и усаживает меня обратно.

Я тушуюсь, но все же решаю внять его аргументам. Спорить как-то глупо.

— Вообще расслабься. Думай только о своем комфорте.

— Так я и делаю, — деловито заявляю я, а Гордей неопределенно хмыкает.

Вытирает руки кухонным полотенцем, подходит, а когда я все же поднимаюсь с диванчика, обнимает и целует меня в нос.

— Все хорошо, Бельчонок, — говорит он. — Мы же вместе теперь.

— Вместе, — киваю я. — Но, это не значит, что ты все должен делать за меня.

— Это значит расслабься, и ни о чем не волнуйся.

***А потом мы собираемся, и правда едем к нему за вещами.

Добираемся вначале до машины, а потом и до его квартиры. Я настаиваю на самостоятельности, Гордей же то и дело рвется подхватить меня на руки.

Я категорически отказываюсь, напоминаю о его собственной ноге, и грожусь побить его костылем, если он не уберет от меня рук. Он делает вид, что и правда этого боится.

Мы смеемся, подкалываем друг друга, и, кажется, последняя неловкость исчезает.

***Дома у Гордея намного просторнее и комфортнее, чем у меня, я помню еще по прошлому своему визиту.

Пока он достает из шкафа вещи, и кидает их в сумку, я устраиваюсь на диване со стаканом теплого чая в руках.

— Если хочешь, можем жить здесь, — предлагает Гордей, не прекращая сборов.

Я задумываюсь, но не спешу отвечать.

С одной стороны, мне хочется отстоять свою независимость, с другой, объективно здесь в разы комфортабельнее. Зато у меня привычнее и уютней.

— Можем у тебя, пока квартира оплачена, а после ты еще раз подумаешь, и, если решишь, переберемся ко мне. Это необязательно Бельчонок, не напрягайся. Просто, как вариант, — говорит Гордей, видимо заметив мою нерешительность.

— Давай сделаем так, — соглашаюсь я, сейчас же хватаясь за это предложение.

— Ладно, — усмехается он.

— Не обижайся, просто у меня кажется, что уютнее.

— Конечно, у тебя уютнее. Тут некому было создавать уют, я всегда жил здесь один.

Его слова словно бальзам на душу.

— И что, никого сюда не приводил? — сам собой вырывается вопрос, и я сейчас же прикусываю язык.

Зачем, ну зачем?

Но ревность, что, оказывается, сидит глубоко во мне, решила проявиться именно сейчас.

Гордей подходит ко мне, садится рядом.

— Нет, Арин. Никого сюда не приводил. И ни с кем не хотелось оставаться на ночь. Ни с кем, кроме тебя не хотелось.

— А где тогда…, - начинаю я, и запинаюсь, потому что Гордей подвигается ближе, забирает из моих рук чашку, и отставляет ее в сторону. А потом его руки начинают поглаживать мои плечи.

— Только с тобой. Иди сюда, Бельчонок, — тихо зовет Гордей, и все мысли про других девушек сразу выветриваются из головы.

Я придвигаюсь максимально близко, и обвиваю его за шею.