(Не) замужем (СИ)

И краснющее ухо Артура и сетку лопнувших капилляров на правой щеке Тиграна, и его левую ногу с длинными отметинами. Такое ощущение, что парня пару раз стеганули тонким ремнем, к слову, очень похожим на тот, которым подпоясалась сегодня Надежда, придя к нам – белый такой, под облегающие брюки.

Вижу это, и мне становится дико. Буквально волосы на затылке шевелятся.

А ведь еще два дня назад никаких отметин на близнецах не было. Да что там, еще вчера вечером не было. Я ж их купал! Я все-все видел, не было синяков.

Я воевал с ними два месяца один на один, без Надежды. Это было непростое время. Порой они бесили меня настолько, что хотелось постучаться головой об стену, но я держался. Ни единого раза не отходил их ремнем! Максимум, что мог сделать, – это попугать тем, что дам по жопе. И я точно знаю, что если бы зарядил хоть одному из них, то меня бы потом совесть съела.

А Надежда что? Я оставил с ней детей в кои-то веки, по ее же желанию, и вот что она натворила. Причем, если она такое с ними натворила сегодня, что же она делала раньше?

Моих ребят без всякой жалости бить…

Они же маленькие совсем! Трогательные до тахикардии.

Пацаны как будто чувствуют мое настроение, жмутся ко мне, начинают плакать.

– Мама нас теперь сильно накажет, что мы пожаловались, да? – спрашивают со страхом.

У меня в этот момент сердце екает. Мне за них больно, как за себя. Хотя нет, не так – в триста раз больнее. Мои ж вы хорошие! Как же она могла вас так… На ком я женился вообще?

Во мне просыпается такая лютая злость, что хочется убивать."

"Ишь ты, наказывальщица выискалась. Встретилась с детьми раз за два месяца – и вперед во все тяжкие, ломать их хрупкую психику. Не позволю!

Я сажусь на корточки, крепко прижимаю сыновей к себе и обещаю:

– Не волнуйтесь, мои малыши, все будет хорошо.

Целую обоих в макушки.

Встаю, обращаюсь к Кристине:

– Можно, они у тебя еще немного побудут? Мне нужно разобраться…

– Конечно, – сразу соглашается Кристина.

Киваю ей, бросаю еще один взгляд на ребят и ухожу.

На этот раз иду к себе в квартиру.

Открываю дверь, тихо прохожу в прихожую, потом дальше в квартиру.

Обнаруживаю Надежду в ванной.

Она как ни в чем не бывало красится. Разложила возле раковины тонну косметики, при этом избитой совершенно не выглядит, а ведь еще совсем недавно она пела мне по телефону, как сильно ей досталось от Кристины.

Увидев меня, Надежда замирает с тюбиком помады в руке.

– Раф, ты приехал! – радуется она. – Я так волновалась. Ты нашел эту психически неуравновешенную? Куда она дела наших детей?

Надежда стоит передо мной как ни в чем не бывало. Даже пытается улыбаться.

Я же веду себя словно биоробот, или, как меня называла раньше Кристина, – Робокоп.