Не вычеркивай меня из списка…

Перед нами, за стойкой (я уже знала, что это называется «медицинский пост»), стоял и смотрел что-то в компьютере бородатый человек в чёрной кипе, в белом халате. За его спиной в открытой двери виднелись стеллажи с десятками плоских аптечных ящичков, штабеля пачек с подгузниками, штативы для капельниц.

– Ури, здравствуйте! – сказала Мира по-русски. – Я вам гостью привела. Вот, дама эта ищет для своей мамы тёплый дом. Я рекомендовала ей ваши пенаты.

Ури (надо полагать, бывший Юрий) поднял голову, от чего кипа у него съехала на затылок, как фуражка у тракториста, две-три секунды внимательно смотрел на меня, потом улыбнулся сквозь разбойную чёрную бороду:

– Привет, Мира! Книги этой дамы я читаю не первый десяток лет. Пойдёмте, Дина Ильинична, покажу вам наши «пенаты»…

И самым добросовестным образом подошёл к этому вопросу. Мы переходили из одной комнаты в другую, затем в следующую – хотя хватило бы и одной, всюду ведь было одно и то же: две кровати, шкаф, стулья и кресла, туалет-душевая… Но комнаты были просторными, домашними, с фотографиями родственников, с какими-то вышитыми ковриками и подушками. И душевые оборудованы всем самым обычным, но необходимым. Я смотрела, кивала, кивала, благодарила, растерянно пытаясь представить тут маму…

– Кормят у нас вкусно, – вставил Ури. Я и на это кивнула.

В одной из комнат на кровати ничком лежала старуха в берете, будто прилегла на минутку на вокзальной лавочке в ожидании поезда.

– Лиза! – Ури подошёл, мягко тронул её плечо. – Ты почему киснешь? Давление у тебя сегодня приличное… Давай-ка, поднимайся. Скоро ужин принесут.

Она что-то забубнила, он склонился к самому её лицу, едва не коснувшись его своей окладистой бородой.

– А вот и нет, – проговорил. – Тыквенный суп и котлетки. И клубничное желе. Не капризничай, вставай, детка. Тебе помочь?

Старуха села на кровати, и Ури привычно ласковым движением заправил ей под беретку седые пряди.

Этот неосознанный жест всё решил. Впервые за эту неделю мне стало легче дышать. Плевать на пальмы и зеркала, на роскошную керамику, на фонтаны. Я хочу, чтобы моя мама была под присмотром вот этого нежного бородатого медбрата Ури.

Мы продолжали зачем-то рассматривать комнаты, Ури перечислял, какие занятия проводят с больными: по утрам – специальный физиотерапевт-геронтолог приходит с обручем и прочим инвентарём, после обеда и дневного сна – творческие занятия, как в пионерлагере… А если мы немного задержимся, то увидим Зину – каждый день она тут играет… не на рояле, конечно, но на электросинтезаторе. Репертуар у неё огромный, и знаете, всё песни их молодости: «Соловьи, соловьи-и-и…», «Риорита»… ну, и другие. Серьёзно: оставайтесь, заодно и поужинаете.

И я кивала, кивала, судорожно вздыхая от облегчения и стараясь не заплакать.