Не вычеркивай меня из списка…

А позже, когда она совсем ослабеет, кормление с ложечки, смена подгузников… И всё это быстро, умело, не раздражаясь, принимая человека таким, каков он есть, ещё и заботясь, чтобы у неё было хорошее настроение, чтобы она улыбалась и чувствовала, что живёт… Всё это вы, конечно, в состоянии своей маме обеспечить?

– Нет, это вы погодите, я не закончила перечислений того и тех, кого вам необходимо нанять при вашей брезгливости к «богадельням». Значит, всю перечисленную обслугу, плюс музыкантов для ежедневных концертов, плюс специалиста по трудотерапии с индивидуальным подходом, плюс физиотерапевта для лечебной физкультуры, плюс специально оборудовать помещение, так как больная может быть опасна для себя самой, плюс множество вещей, о которых понятия не имеете ни вы, ни те самые говёные моралисты, которые про «богадельню»… Подождите! – почти выкрикнула на мою попытку встрять. – Это ещё не всё! Надо обеспечить дежурство амбуланса поблизости, так как в любую минуту может всякое случиться со старым больным человеком. Не говоря уже о том, что ваша собственная жизнь, в сущности, закончится: ведь все эти спецы будут топтаться на площади вашей квартиры. Или я ошибаюсь и у вас вилла метров на восемьсот?

Я молчала, подавленная… удивлённая собственной беспомощностью и тем, как легко ей удалось положить меня на обе лопатки.

– Спину вы уже себе сорвали? – спросила она чуть мягче. Я кивнула.

– Когда я её купаю, понимаете, она не может сама подняться из ванны, и…

Потом мы сидели, смотрели друг на друга, я молча плакала, она молча принялась писать какое-то заключение. Из-за двери сюда доносился бодрый мамин голос:

– Если это овощной магазин, Боря, то где приличные помидоры?! Куда это годится?! На носу выпускной экзамен!

…и бормочущий голос моего мужа, который что-то на это отвечал.

…Ну а далее началась беготня по кабинетам и коридорам Министерства здравоохранения, справки такие, квоты сякие. И повторное заполнение бланков и форм.

Кто-то из знакомых посоветовал женщину-маклера от какой-то благотворительной организации, она добывала клиентов для всех этих заведений. Мира, невысокая, худенькая, с профессионально сострадательным выражением лица; на голове цветастый тюрбан из тех, что носят религиозные женщины. С неделю мы с ней разъезжали по адресам всех этих клиник, где очередная дама, замдиректора или соцработник, с гордостью демонстрировала нам зеркала и картины в фойе, удобные двухместные палаты с ортопедическими кроватями, отдельной ванной комнатой и прочим медоборудованием…

Всё это вгоняло в тоску.

Помню роскошную клинику для больных Альцгеймером в Иерусалимских горах.