Не вошедшие в рай, или Поющие в терновнике 2

Она тоже устала, но поспать сможет и потом, ведь впереди столько счастливого времени, когда не нужно будет заниматься работой, хозяйством, а только предаваться любви, отдыху, удовольствиям.

Джастина была несказанно счастлива. За всю жизнь ей не припомнить такого полного счастья. С той минуты, как они вошли в комнату, все стало поэмой плоти. Объятия, руки, тела. Невыразимое наслаждение.

«Я создана для него одного», — думала Джастина и с горечью вспоминала, сколько лет было потеряно по прихоти изворотливой судьбы. Пыталась представить, как страдал он, как ему было больно из-за ее нелепого сумасбродства. Ведь столько счастливых мгновений они упустили за эти потерянные годы. Мысль о них, растраченных так глупо, наполняла душу Джастины отчаянием, которое, однако, сменялось новой, еще более глубокой волной счастья от осознания того факта, что все уже позади. Они наконец-то вместе. Вместе навсегда.

Под ее взглядом Лион проснулся. Она заглянула ему в глаза и в глубине их увидела любовь. Огромную, безграничную любовь.

Постепенно сон все же сморил ее. Джастина уснула, не заметив, как это произошло. А вскоре и Лион также погрузился в безмятежный, счастливый сон.

Когда она открыла глаза, комнату заливал немного рассеянный занавесями солнечный свет. За окном разливалось многоголосое птичье щебетание. Из-за дверей комнаты доносились приглушенные голоса. Там шла обычная хозяйственная беготня и суета. Кэт и Минни готовили завтрак. На кухне звенела посуда. Джастина улыбнулась. Их не стали будить, заботливо оберегая покой молодых, видя в этом сне также своеобразную крупицу счастья новобрачных.

— Настоящий рай! — воскликнула Джас, сев в постели и спустив ноги на пол. При этом она сладко потянулась. — Чудесное утро. Очень жаль, что кончилась эта ночь.

— Джас, я так рад, что мы целый месяц проведем в этом имении, — мягко сказал Лион. — Не надо будет работать, можно отодвинуть на дальний план политику и думать только о нас с тобой, о нашей с тобой любви.

Джастина внезапно посерьезнела.

— Лион, я хочу от тебя ребенка. Ведь я уже не так молода, и в последнее время мне почему-то кажется, что театр, работа — это не главное. Мне очень хочется иметь настоящую семью, свой дом, где будет звучать детский смех. Мне хочется ухаживать за нашим малышом, кормить его, гулять с ним. Самой, безо всяких нянек. Твоей работе это не будет мешать. К тому же, мы достаточно для этого обеспечены. А когда он немного подрастет, я, возможно, если будет такое желание, вернусь в театр.

— Удивительно, — сказал Лион, — я сейчас подумал именно о том же. Но мне странно слышать это от тебя. Я думал, что ты захочешь пожить немного свободной жизнью. Ребенок станет отнимать у тебя все время.