Не вошедшие в рай, или Поющие в терновнике 2

За окном стояла теплая осенняя ночь и растекающийся по темно-синему небосклону серебристо-молочный свет луны делал ее восхитительно нежной. Великолепная фигура Джас, купающаяся в океане ночи, на взгляд некоторых, возможно, несколько худощавая, была, как и весь сегодняшний вечер, фантастически прекрасной. Лион подошел к ней сзади, обнял ее и стал целовать.

— Я люблю тебя, милая, — сказал он. — Ты самая прекрасная женщина на свете.

— Я тоже люблю тебя, дорогой, — ответила Джастина. — Знаешь, сегодня наша первая легальная брачная ночь, и я почему-то волнуюсь. Забавно, да?

— Не говори ничего больше, Джас. Я тоже очень волнуюсь.

Руки Мэгги взлетели и обвили его шею. Его ладони жарко легли на гибкую спину Джастины. Наклонив голову, он искал губами ее губы. Она обнимала Лиона с таким неистовством, словно надеялась навсегда сохранить пламя этих объятий. Сейчас, казалось, она — воск в его руках, и темна, как ночь, и в ней сплетены память и желание. Долгие годы он жаждал такой вот минуты. Жаждал ее, Джастину."

"Донес ли он ее до постели на руках или они шли вместе? Ему казалось, что это было так, однако страсть туманила разум, и он не смог бы утверждать этого наверняка. Но вот оба они на постели, и он чувствует под ладонями ее тело, ощущает ее руки на своей горящей коже.

— О, господи, Джастина моя, Джастина!

Время уже не отсчитывало секунды. Оно хлынуло потоком и захлестнуло их, и потеряло смысл. Осталась лишь глубина неведомого доныне измерения, более подлинного, чем подлинное время.

Лион еще ощущал Джастину, но не как нечто отдельное. Он хотел, чтобы окончательно и навсегда она стала неотделимой частью его существа, единой тканью, в которой есть он сам, а не чем-то, что с ним спаяно, но все же иным, особым.

Никогда ему уже не забыть встречного порыва этой груди, живота, бедер, всех сокровенных линий и складок этого тела. Поистине она была создана для него.

Лион вспомнил те долгие годы, когда он так терпеливо дожидался ее благосклонности и любви. Он крепче обнял ее, всмотрелся при слабом свете сумерек в тихое лицо, нежные губы приоткрыты, вздыхают изумленно и счастливо.

Она обхватила его руками и ногами, живыми, гибкими, шелковистыми узами, мучительно, нерасторжимо. Он зарылся лицом в ее волосах, прильнул щекой к ее нежной щеке и отдался сводящему с ума отчаянному порыву.

Мысли кружились, мешались, сознание померкло.

И вновь ослепительная вспышка. На миг он очутился внутри солнца. Потом блеск потускнел, сознание заволокли серые сумерки, тьма.

Спать Джастина не хотела. Она с любовью и нежностью смотрела на спящего рядом с ней, прислонившегося головой к ее плечу и обхватившего ее одной рукой Лиона. Он словно даже во сне утверждал, что она принадлежит ему.