( Не) верный муж (СИ)

Хмурится…

А потом охает:

— Кто же вам сказал, что беременность замершая? Слышите?

В этот момент из динамика аппарата раздается какое-то уханье.

Я его узнаю. Уже слышал, когда Мария водила меня на УЗИ, пока носила Лиану под сердцем.

— Это сердце бьется? — спрашивает жена надтреснутым голосом.

При этом почти до боли сжимает мою руку.

— Бьется, хорошее сердцебиение, сильное, — отвечает врач.

Шумно выдыхаю.

Бьется сердце. Малыша, мое, Марии. Три сердца в унисон.

— Беременность прогрессирующая, — тем временем продолжает врач. — Беспокоиться не о чем.

После этих слов Мария стонет:

— Айк… Он живой!

В ее глазах мгновенно появляются слезы.

У меня у самого глаза слезятся, будто в них насыпали песка. Но не поддаюсь эмоциям, мужик я, в конце концов, или нет? Мужикам рыдать по статусу не положено.

— Я знал, — глажу жену по голове. — Я чувствовал.

Вру.

Ни хрена я не чувствовал.

С тех пор как получил от Марии сообщение, я в панике был, почти слепой. Пока ехали в перинатальный центр, чуть не чокнулся. С каким видом я вносил жену в больницу — вообще отдельная история. Чуть не половину врачей возле нее собрал. Ей моментально выделили палату, стали осматривать. Предположили, что она находилась под действием снотворного, взяли анализы, чтобы определить препарат.

Пока жену приводили в сознание, меня колотило как в ознобе. Я себя не помнил от волнения, не удивлюсь, если вечером найду в черной шевелюре седые волосы.

Но Марии я, естественно, никакой паники не показал, вел себя сдержанно, уверял, что все будет хорошо. И плевать, чего мне это стоило.

Ни одному мужику не пожелаю пережить то, что пережил сегодня я."

"— Мне все нравится. Никаких отклонений не вижу, — выносит вердикт врач.

Когда это слышу, меня накрывает такое сильное облегчение, что еле остаюсь на ногах.

* * *Айк

После всех осмотров Марии разрешили вернуться в палату. Наконец наступили минуты блаженного покоя.

— Ешь, ешь, — я подбадриваю Марию.

Она уже слопала обед, и теперь наслаждается черешней, за которой я, естественно, съездил. Очень хотелось хоть чем-то ее порадовать, хоть такой малостью.

Мария сидит в кровати, укрытая до пояса белым покрывалом, и засовывает в рот одну за другой темно-красные, почти черные ягоды.

Я сижу рядом, смотрю на жену безотрывно.

Любуюсь ямочками на щеках.

Ловлю ее взгляды, улыбки…

В эту минуту я будто не взрослый я. Мне словно снова семнадцать.

Мы будто бы не в больнице, а в классе, сидим за соседними партами. Она тогда нередко украдкой на меня поглядывала, и эти взгляды действовали на меня как разряд током. Прошибали грудь, отдавали вибрацией по всему телу. Она тогда не улыбалась мне, но улыбалась подругам, а я представлял, что мне.