Не верь мне

-Здравствуй, Оля, - вполне официально поздоровалась она со мной, из-за чего я закусила губу, но наткнувшись на любопытный Анькин взгляд, заставила себя расслабиться и обернуться.

-Здравствуйте, Екатерина Максимовна.

Дальше никто не знал, что говорить. Мы так и топтались в коридоре, одна только Моня пищала в руках Измайлова.

-Серёжа, убери эту крысу куда-нибудь уже, - тут же реагирует на Монькин писк свекровь.

-Вообще-то, это член нашей семьи, - непроизвольно вырывается у меня, после чего все кто был в курсе моих взаимоотношения со свинкой пооткрывали рты.

-Уноси, - велит Сергей Крошу, глядя на меня с усмешкой. Сын тяжко вздыхает, но тащит своего лысого монстра обратно. Со мной бы спорить стал, а отца вот слушается сразу. Вот… как так?

-Скоро праздник, - невпопад замечает свекровь, и мы все как болванчики киваем головой, не зная, что делать дальше. Но зря я расслабилась, потому что следующее замечание, конечно, достаётся мне. – А у вас холодильник пустой.

Ах да, холодильник. Что там говорил Измайлов? Чтобы я не переживала?

-Я работать сегодня должна была, - бегло оправдываюсь. – А Новый год Серёжа с детьми сам встречать. Аааа… завтра в деревню хотели уехать.

-Ничего страшного, - быстро вклинивается в разговор Серёга. – Я сейчас съезжу в супермаркет. Да, Ань? – со стальным нажимом произносит он, грозно глядя на дочь. Та послушно кивает, меняясь в лице и предчувствуя взбучку."

"-Я с вами, - вопит Крош, выскакивающий из своей комнаты.

-Отлично, - соглашается свекровь. – А мы пока с Олей обед приготовим из того, что есть.

И говорит она это так, что мне хочется схватить Измайлова за руку и молить никуда не уходить. Но я улыбаюсь, памятуя о завете пингвинов из Мадагаскара: «Улыбаемся и машем».

-Я только переоденусь, - цепляюсь я за шанс сбежать из этого семейного сборища и быстренько улепётываю в комнату, как всегда скрываясь там от всех проблем. Серёжка появляется почти сразу, и, обнимая меня со спины, целует в шею.

-Не переживай, она не кусается.

-Легко сказать. Это не ты от неё внука прятал шесть лет.

-Пусть радуется, что он вообще есть, - нелепо отшучивается Измайлов, за что тут же получает от меня болезненный тычок в живот, ради чего мне приходится развернуться в его руках.

-И ты тут же бросаешь меня в клетку к львам?

-Львы – это моя мама?

-Но ты же уезжаешь, ещё и детей забираешь. Оставляешь одну, - недовольно шиплю на него, делая голос тише, чтобы из коридора нас не услышали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ -Если будет совсем плохо, просто подсунь ей Моню под нос.

-Ага, и плохо будет нам обоим.

-Оль! – он успокаивающе касается моих губ своими, но целовать не спешит.