Бунтари не попадают в рай

Мой живот почти впечатался в ее ребра, кончики носов вот-вот зацепят друг друга… До пика счастья осталось всего-ничего… Лишь крошечное расстояние, на преодоление которого понадобится меньше секунды…

– Оба-на! А вы че здесь делаете? – насмешливый возглас раздается прямо за моей спиной.

Первая эмоция – гнев, мерцающий перед глазами яркими вспышками. Вторая – разочарование. Горькое, глубокое, беспросветное. Ну какого черта Воронин ввалился на кухню в такой неподходящий момент? Кто его вообще просил сюда заходить и комментировать происходящее? Дебил, блин!

Не сдержав раздраженного вздоха, роняю голову на грудь, в то время как Стелла отстраняется от меня со скоростью молнии. Непринужденно тряхнув волосами, она вскидывает подбородок и, обращаясь к глупо скалящемуся Никитосу, сухо произносит:

– Ты ничего не видел, понял?

– Так, значит, реально что-то было? – его улыбка становится шире. – Ну вы даете…

– Закрой рот, Воронин! – неожиданно агрессивно рявкает Стелла. – Еще слово – и ты пожалеешь.

Впервые слышу, чтоб она повышала голос. И впервые вижу ее настолько взбешенной. Неужели она из-за нашего сорванного поцелуя так злится? Или у нее какие-то свои причины?

Пульнув в Воронина грозный взор, Стелла вылетает из комнаты и скрывается в коридоре. Недолго думая, срываюсь с места и направляюсь вслед за ней. Меня буквально распирает от вопросов. И я совсем не уверен, что смогу отложить их на потом.

– Стой! Подожди! – нагоняю ее в прихожей. – Ты чего так газанула-то? Все ж нормально было…

– Нет, Бестужев, не нормально, – шипит она, выдирая руку из моих ладоней. – Я встречаюсь с Егором, ясно? Так что завязывай со своими подкатами. Тебе ничего не светит!

– Хватит, – она предостерегающе подносит указательный палец к моим губам, вынуждая замолчать. – Предупреждаю, все, что скажешь дальше, использую против тебя. Вы же с Егором вроде как друзья теперь?

Прыснув в меня ядом, Кац отступает на несколько шагов и, наткнувшись на выходящего из зала Янковского, падает в его объятья. Не растерявшись, парень обхватывает ее за талию и крепко прижимает к себе. А еще через мгновенье эти двое сливаются в отвратительном, приторно-сладком поцелуе.

Сцепив челюсти почти до судороги, отворачиваюсь в сторону и до нестерпимого зуда в ладонях стискиваю кулаки.

Это плевок. Самый настоящий плевок мне в душу. Стелла прекрасно знает о моих чувствах, знает, что я по ней с ума схожу, и все равно демонстрирует эту фальшивую, неправдоподобную и вместе с тем глубоко меня ранящую страсть с другим.

За что она со мной так? Почему издевается? Может, она садистка, и ей просто нравится причинять мне боль? Я, конечно, далеко не ангел, да и звезд с неба, в отличие от Егора, не хватаю.