Бунтари не попадают в рай

Скрыситься всегда легче, чем ответственность держать. А Янковский, по-видимому, ответственности не боится. И совесть у него вроде есть. Так что не такая уж говеная у него натура…

Нет, само собой, я сейчас могу уйти, прикинувшись, что ничего не видел… Но черт возьми! Не по-пацански это как-то! Он, получается, меня перед директором прикрыл, а я типа такая тварь неблагодарная: в беде его бросил…

Ну уж нет. Не в моих это правилах. Я, может быть, и хулиганье, но точно не крыса.

– Слышь, пацаны, – подаю голос, привлекая к себе внимание. – А че, щас модно толпой на одного переть?

Как по команде, упыри разом оборачиваются на меня.

– Ты ваще кто? – огрызается один из них. Ему не по нраву, что я отвлек его и его приятелей от столь увлекательного занятия. – Иди, куда шел.

Воспользовавшись заминкой, Янковский рукой цепляет говорящего за ногу, и тот, не удержав равновесия, кубарем падает на землю.

Отличный маневр. Один обезврежен. По крайней мере на ближайшие десять секунд.

– А я тот, кого ты будешь молить о пощаде, – со смехом заявляю я, готовя кулаки. – Повеселимся, пацаны?

– Ты реально на всю голову псих, – усмехается Янковский, слегка шепелявя.

Губы у него разбиты в мясо, и от этого нарушается дикция. Язык, видимо, тоже отек, поэтому звуки получаются смазанными. Но это некритично, главное, что зубы целы. Остальное заживет.

Надо сказать, что я, по сравнению с Егором, отделался малой кровью и почти не пострадал. Нос от ударов уберег, ребра тоже вроде в порядке. Разве что ушибленное плечо ужасно ноет. Только бы вывиха не было.

– Почему псих? – забавляюсь я, беспечно мотая ногами.

Мы с Янковским сидим на ржавой металлической лазалке, расположенной на обветшалой детской площадке и, подобно двум потрепанным котам, зализываем боевые раны. Метафорически, конечно.

– Когда ты начал в них кирпичами кидаться, я подумал, ну все, кабздец, сейчас укокошим кого-нибудь и пойдем под суд за убийство по неосторожности.

– Ага, как же, – фыркаю я. – Их так просто не укокошишь. Живучие гады.

– Это да, – соглашается он. – Ублюдки, блин.

Сощурившись, буравлю взглядом линию горизонта, к которой плавно приближается заходящее солнце, а затем с любопытством выдаю:

– Слушай, а чего они к тебе прицепились-то? Просто так или за дело?

– Хм, самому интересно, – задумчиво произносит Янковский, переводя на меня взор. – А вот ты ко мне просто так цеплялся? Или за дело?

Ну ладно. Подловил. Вопрос резонный. Вот только отвечать на него правдиво я пока не готов. Мне проще прикинуться девиантным кретином, чем признаться в том, что я по уши влюблен в Стеллу. Что я думаю о ней каждый долбаный час, каждую минуту. Что она стоит заставкой в моем сознании. Что я, как сопливый Ромео, готов ошиваться под ее окнами, умоляя стать моей.