Бунтари не попадают в рай

Это у них надо спросить, – Стелла одаривает меня таинственной улыбкой, а затем переключает свое внимание на пиликнувший телефон.

Опасная она все-таки девчонка. Опасная и загадочная.

Перевожу взгляд в сторону и тут же упираюсь им во входящего в кабинет Бестужева. Парень, как всегда, передвигается вразвалочку, с наглым видом гоняя во рту жвачку. Проходя мимо моей парты, он как бы случайно задевает ногой висящий на крючке рюкзак, и эта его выходка становится последней каплей в чаше моего терпения.

Как же они все задрали цепляться к моему рюкзаку!

– Ты нормально ходить можешь? – рычу ему в спину. – Или тебе ноги вправить?

– Ну вправь, если сможешь, – губы Глеба расплываются в улыбке.

Кажется, он рад тому, что наконец смог меня спровоцировать. А я рад возможности выплеснуть скопившийся негатив. Ради эмоциональной разрядки готов даже рискнуть целостностью своих кожных покровов на лице. До свадьбы, как говорится, заживет.

Поднимаюсь на ноги и решительно устремляюсь навстречу Бестужеву. Он с места не двигается: так и стоит у своей парты, широко и как-то безумно улыбаясь.

Вот дурачок, а! Скалится так, словно мы с ним не драться собираемся, а в салки играть. На всю голову отмороженный!

Среди одногруппников поднимается сдавленный гомон обсуждений, но я не обращаю на них внимания. Мне нет абсолютно никакого дела до мнения этих чужих людей. Пускай засунут свое неодобрение себе в зад!

Вот блин… Совсем себя не узнаю. Ведь раньше я не был таким агрессивным. Что со мной происходит? Просто нервы расшалились или неблагополучная окружающая среда негативно влияет?

Подлетаю к Бестужеву и грубо толкаю его в грудь. Парень покачивается, но, вопреки моим ожиданиям, назад не пятится, продолжая пялиться на меня с поистине психопатским весельем в глазах.

– Тебе весело, да?! Весело?! – вновь толкаю его, нарываясь.

– Блин, ты даже не представляешь, насколько, – говнюк закатывается хриплым хохотом, чем бесит меня еще сильнее.

Ощущаю, как в груди разливается что-то обжигающе-горячее. Оно плавит кости и испепеляет чувства. Наверное, это ярость. Перемешанная с ненавистью. И приправленная обидой на эту долбанную несправедливую реальность.

Нет, ну правда! Какого черта здесь творится?! Почему всякие моральные уроды живут и здравствуют, а мои родители гниют в сырой земле? Почему в почете звериная физическая сила, а не острый ум? Почему наглость ценится выше, чем доброе сердце? Почему оболочка всегда одерживает победу над содержанием?

Остановите эту спятившую планету – я сойду!

Пелена вышедшей из-под контроля злости окончательно застилает глаза, и я, как следует замахнувшись, наношу Бестужеву сокрушительный удар в челюсть.