Бунтари не попадают в рай

Едва она успевает это произнести, как на нас обрушивается целая стена воды. Так резко и внезапно, будто небо проткнули здоровенной иглой.

– Ах! – взвизгивает Романова и первым делом почему-то прикрывает веточку сирени, пристроенную в ее волосах.

Забавная она. Хоть и чувствуется, что с приветом.

– Пошли вон туда, – не раздумывая, хватаю ее за руку и тащу под небольшой деревянный «грибок», расположенный на детской площадке.

Конечно, можно было бы спрятаться под карнизом крыши или козырьком подъезда, но мне подсознательно хочется оказаться подальше от дома, в котором не так давно растоптали мои чувства.

– Я вся промокла, – сетует Ася, разглаживая отсыревшую блузку.

Кстати, я говорил, что она у нее белая? А белая одежда, как всем известно, довольно специфично реагирует на влагу, начиная резко и безбожно просвечивать.

– Вот беда, – отзываюсь я, стараясь сдержать глупую похабную улыбку.

Теперь мне видны не просто очертания, а даже кружевные узоры ее лифчика, и самое смешное, что она ничего не может с этим поделать.

– Чему ты улыбаешься? – интересуется Ася.

Нехотя отрываю взгляд от ее промокшей блузки и фокусируюсь на лице.

– Да так, просто, – отвечаю уклончиво. – Люблю дождливую погоду.

– Я вообще-то тоже, – девчонка заметно расслабляется и откидывает со лба смоляные волосы. – Запах сырой земли, – она глубоко тянет носом воздух, отчего ее грудь высоко вздымается, – меня просто с ума сводит.

– Знаешь стихи про дождь? – зачем-то спрашиваю я.

«Грибок», под которым мы прячемся, низковат, поэтому я просовываю голову между перекладинами и наконец распрямляют согнутую спину. Ася повторяет мой маневр и теперь мы с ней смотрим точно друг на друга. Правда моя макушка упирается в крышу, а ее – даже не дотягивается.

– Да, – после небольшой паузы отзывается она.

– Расскажи, пожалуйста, – прошу я. – А то настроение у меня ни к черту.

Я почти уверен, что Ася откажется. Ибо зачем ей развлекать унылого одногруппника, с которым она почти не общается? Я бы так и поступил на ее месте.

Но, вопреки моим ожиданиям, Романова прокашливается, а затем начинает негромко декламировать что-то легкое и душевное. Если я не ошибаюсь, это Фет. Обычно он никогда не описывает чувство в целом – просто подмечает определенные оттенки. Его поэзия иррациональна и, как правило, довольна импульсивна.

Обхватываю руками перекладины и, положив на них голову, закрываю глаза. Мелодичный голос Аси переплетается с барабанящим шумом дождя, превращаясь в колыбельную, которая здорово успокаивает нервы.

Мы с Глебом условились, что я перееду к нему в четверг. К этому моменту он обещал обсудить все с матерью, а я должна была поговорить со своей.