Бунтари не попадают в рай

И, надо заметить, здоровенная!

– Глеб, пожалуйста, пойдем отсюда, – устало отзывается Стелла, качая головой.

– Нет, – отвечаю твердо. – Мы никуда не пойдем, пока ты не расскажешь, что тут, черт возьми, случилось!

Я говорю спокойно, но голос все равно подрагивает от гнева. От одной только мысли, что кто-то мог ее обидеть, у меня кишки морским узлом скручиваются.

Стелла тяжело вздыхает и делает несколько шагов мне навстречу.

– Что ты хочешь услышать? – спрашивает бесцветно.

Сейчас она кажется такой маленькой, такой хрупкой. Плечи ссутулены, тонкие руки висят вдоль корпуса, а во взгляде – беспросветная тоска.

– Правду, – отвечаю я, наблюдая за тенями, пробегающими по ее лицу. – Это твой отчим? Он тебя ударил?

Про то, что этот Игорь бухает, я знаю. Про то, что распускает руки, догадываюсь только сейчас.

– Да, – мрачно подтверждает Стелла.

Больше ничего не говорит. Не жалуется, не оправдывается, не пытается оправдать его или поделиться подробностями. Просто стоит и, обжигая мне душу, смотрит в глаза с невыносимой болью во взгляде.

Я тоже ничего не отвечаю. А что тут скажешь? Это все хреново, отвратительно, до тошноты мерзко. Я не знаком с отчимом Стеллы, но уже люто его ненавижу.

Разворачиваюсь на пятках и устремляюсь обратно к дому. Распахнув калитку, вновь захожу на участок.

– Глеб, ты куда? – истеричный вопль Стеллы едва цепляет мой слух.

Меня колотит, как в лихорадке. Лицо дымится от жара, уши заложило. Адреналин вперемешку с кортизолом вбрасывается в кровь, напрочь подавляя сознательный разум.

Возможно, в данной ситуации нужно действовать как-то хитрее, по-умному, но на разработку детального логического плана у меня тупо нет терпения. Я так зол, что вот-вот превращусь в Халка и разнесу тут все к чертям собачьим.

Глеб приближается к курящему на крыльце Игорю, а я семеню следом. Внутри меня борются противоречивые чувства: с одной стороны, я хочу, чтобы кто-то встал на мою защиту, приструнив зарвавшегося подонка, а с другой – жутко этого боюсь. Ведь если Глеб сейчас устроит разборки, начнется война, о последствиях которой можно только гадать.

Бестужев подлетает к отчиму почти вплотную и несколько мгновений что-то злобно шипит ему в лицо. Слов я не разберу, но, судя по интонациям, это угрозы. Какие-то нешуточные, видимо, потому что, пока Глеб говорит, физиономия Игоря искажается от бешенства. А в следующее мгновенье он замахивается и бьет парня кулаком в лицо с такой силой, что у того не остается ни единого шанса устоять на ногах.

Я испуганно охаю, когда Глеб откидывается назад и кубарем летит с крыльца на землю. Удар отчима был таким мощным, что я не удивлюсь, если Бестужев потерял сознанием и не встанет.