Бунтари не попадают в рай

Просто хочу удостовериться, что у вас ничего серьезного…

Елена неуверенно покусывает губу, а потом, зачем-то оглянувшись по сторонам, кивает. В рекреации никого, кроме нас, нет, поэтому этот ее жест наводит меня на мысль о том, что она стесняется.

Возможно, девушку смущает наше чуть более тесное общение, чем это обычно принято между студентом и преподавателем. Или ей неловко оттого, что я сижу прямо у ее ног. Причин может быть масса, однако я решаю не зацикливаться ни на одной из них. В конце концов, ничего прям такого предосудительного не происходит: она ушиблась, а я просто ей помогаю. Обычное человеческое участие, правда же?

– Какой характер боли? – спрашиваю я, осторожно касаясь пальцами ее изящной щиколотки, которая обтянута тонким телесным капроном.

– Скорее, ноющая, – отзывается Елена, и ее голос при этом звучит гораздо более хрипло, чем обычно.

Мягко стягиваю с нее туфлю и продолжаю осмотр.

– Так больно? – надавливаю на выпирающую косточку лодыжки с двух сторон.

– Нет, – произносит совсем тихо.

– А ступнёй вращать можете?

– Да, – она прочерчивает небольшой круг в воздухе. – Но ощущения не из приятных.

В принципе ситуация мне уже ясна, но я все равно не выпускаю ногу Елену из своих рук. Продолжаю ее щупать и касаться, бессознательно придавая своим движениям расслабляющей мягкости. Мне хочется растянуть этот миг на подольше, раствориться в нем.

– Я думаю, у вас растяжение, Елена Алексеевна, – наконец выдаю я, вскидывая на нее глаза. – Вам нужен покой и холодные компрессы.

Она тоже смотрит на меня. Пристально и внимательно. Совсем не так, как делала это во время наших занятий. Теперь в ее взгляде больше огня и гораздо меньше спокойствия. Елена будто тоже волнуется, тоже чувствует напряжение, невидимой нитью натянувшееся между нами.

– Я хотел сказать, – спотыкаюсь на трудных словах, но тут же нахожу в себе силы продолжить. – Я все время думаю о вас. Не знаю, почему… Просто то и дело вижу ваше лицо перед глазами. И ваш голос у меня в голове постоянно проигрывается…

Елена слегка дергает ногой, пытаясь высвободиться из моих рук, но я не отпускаю. Продолжаю держать ее щиколотку в своих ладонях. Несильно, но твердо.

– Вы извините, что я все это говорю, – не отрываю глаз от ее лица. – Наверное, глупо и не к месту… Но молчать уже сил нет.

– Егор, вам не следует… Право, не нужно, – розовея, выпаливает Елена. – Это все пустое и…

– Вы мне не верите? – спрашиваю я, чувствуя, как в груди разливается противная горечь разочарования.

Неужели огонь в ее глазах мне лишь померещился?

– Верю, конечно. Просто в юности бывает так, что простое человеческое взаимопонимание ошибочно принимается за нечто большее.